Лиза Джейн Смит 
Дневники вампира. Ярость

Дневники вампира. Ярость

Глава 1

Елена впала в ступор.
Под ее ногами, в замороженной луже плавали осенние листья. Наступал сумрак и хотя шторм потихоньку замирал, в лесу все еще было холодно, но Елена не чувствовала его.
И при этом наступающая темнота совершенно не пугала ее. Ее глаза были широко раскрыты, сквозь густую чащу, пробивались крошечные частички света, которые были невидны для человека. Она весьма ясно видела, как две фигуры боролись под большим дубом.
Один из них имел густые, темные волосы, которые ветер раскачивал как волны в море. Он был немного выше ростом чем второй, и хотя Елена не могла разглядеть лицо, она была уверенна, что его глаза были зеленного цвета.
Другой имел такие же темные волосы, но на его коже играли падающие солнечные зайчики, а кожа при этом свете была почти подобна сиянию. Его глаза были черными, а из его горла вырывалось яростное рычание. Губы были оскалены в хищном оскале, он двигался с изяществом, подобно хищнику, приседая и готовясь к прыжку.
Елена наблюдала за ними в течение нескольких минут, без движения. Она вслушивалась в эхо, копирующие их голоса и совершенно забыла, почему она пришла в лес, почему ее тянуло именно сюда. Это сражение отражало их ненависть и гнев. Елена слышала приглушенные тихие крики, исходящие от борющихся. Их драка напоминала смертельное состязание.
Ей было интересно, кто же победит в этой драке. Они оба были ранены, их раны кровоточили. У более высокого, была сломана рука, она находилась под неестественным углом. Несмотря на это, он яростно отбивался от другого скрюченным стволом от дуба. Его ярость была настолько сильна, что Елена могла чувствовать и испытывать это так же как слышать это, и она знала, что это давало ему невозможную силу.
В эту минуту Елена вспоминала, почему она находится здесь. Она знала, что Дамон может быть травмирован. Он мысленно звал ее, она пришла, чтобы помочь ему, потому что она принадлежала ему.
Две фигуры сцепились друг друга и кувырком катились по сырой земле, при этом рыча друг на друга словно волки. Стремительно и тихо Елена пошла к ним. Тот что был с волнистыми волосами и зелеными глазами, впивался ногтями в своего противника. Она слышала его яростное шипение. Их гнев отразился на Елене, инстинктивно она хотела защитить Дамона. Она за считанные минуты настигла их и встала между ними, она хотела расцепитьТакое еще не происходило с ней, она должна быть достаточной сильной, чтобы сделать это. И именно она потенциально обладала такой силой. Она сосредоточилась и отбросила одного в сторону, вытягивая второго от удара другого. На всякий случай она накинулась на того, у которого была ранена рука и повалила его лицом на землю и начала душить его сзади. Это застало его врасплох, но он тут же пришел в себя. Он нанес ей ответный удар правой рукой, которая была не повреждена, схватил ее за горло, а его пальцы впивались в трахею.
Елена оказалась в тупике, она не могла рассмотреть лица, но тот, кого она повалила сжимал руку все сильней и скалился. Ее тело сковало, она ничего не могла понять, но мысленно знала, что надо предпринять. Ее зубы были ее единственным оружием, и она вцепилась ими в плоть, из почувствовала как из руки покапала кровь.
Но тот был значительно сильней ее. Он резко вырвал свою руку, схватил ее и отбросил на землю. Затем он наклонился над ней, его лицо было искаженно от животной ярости. Она шипела и попыталась дотянуться до его глаз и вонзиться в них ногтями, но он успел отбросить ее руку в сторону.
Без сомнение он собирался убить ее. Даже будучи раненным, он был безусловно более силен, чем она. Его губы расползлись в ядовитой улыбке и обнажили острые клыки, на которых виднелись пятна крови. Подобно кобре, он был готов укусить. Он крутился возле нее, но тут же остановился. Елена заметила как изменилось его выражение лица, его зеленые глаза расширились. Словно до этого он не видел ее, словно он прозрел. Он уставился на нее, будто видел впервые в жизни пальцы и спасти второго от удушья. Почему он так смотрел на нее? Почему он только что не прикончил ее? А теперь он ослабил схватку и выпустил ее. Взгляд полной ненависти исчез, теперь он был в замешательстве. Он присел, помогая ей подняться, и все время пристально глядел в ее лицо.
– Елена?! – прошептал он. Его голос был надломлен. – Елена, это – ты?
Она промолчала, в действительности это не имело никакого значения. Она бросила взгляд в сторону старого дуба. Второй все еще находился там, он стоял между корнями деревьев, тяжело дыша, опиравшейся одной рукой о дерево. Он смотрел на нее своими бесконечно черными глазами, его брови были хмуро соединенны.
«Не волнуйтесь!» – думала она про себя. «Я позабочусь об этом. Он слишком глуп!» – В этот момент она набросилась на зеленоглазого снова.
– Елена! – закричал он.
Она тут же отбросила его назад. Его правая рука схватила ее за плечо, держа ее.
– Елена, это – я, Стефан! Елена, посмотри на меня!
Она посмотрела. Все, что она могла видеть, это рана на его шеи. Она снова зашипела, ее верхняя губа отодвинулась, демонстрирую ему белоснежные зубы.
Он застыл.
Она чувствовала, что боль отразилась в его теле, заметила, что его пристальный взгляд разрушился. Его лицо побелело еще больше, как будто кто‑то нанес ему удар в живот. Он немного пошатнулся и припал головой на грязную землю.
– О, нет! – прошептал он.
Казалось что он говорит сам себе, как будто он не надеялся, что она его услышит. Он посмотрел на нее и коснулся своей рукой ее лица, она в ответ укусила его.
– О, Елена… – шептал он.
Следы животной ярости, стерлись с его лица. Его взгляд был полон ошеломление, поражение и огорчения. Он был таким уязвимым и слабым.
Елена использовала этом момент в своих интересах, ей хотелось впиться в его горло. Его рука была отодвинута в перед, как бы защищаясь от нее, но это не остановила ее. В этот самый момент он посмотрел на нее, и боль в его глазах, достигала пика, затем он просто откинулся назад. Он просто прекратил бороться.
Она почувствовала, что он окончательно прекратил сопротивляться ей. Сейчас он лежит на сырой земле, его взгляд устремлен мимо нее, в темное небо, грязные дубовые листья запутались в его шелковистых волосах.
Елена заколебалась на мгновенье. Было что‑то непонятное в его глазах, которые отголоском прошлых воспоминаний звонили в ее голове…
Комната освященная лунным светом, и она находящаяся там… но это воспоминания было слишком неопределенным. Елена не могла понять в чем дело, почему вдруг что‑то из непонятного ей прошлого всплыло в ее сознании, она встряхнула головой, пытаясь придти в себя. Она тут же посмотрела в сторону лежащего парня.
– Этот зеленоглазый, по имени Стефан должен умереть! Он покушался на меня, пытаясь уничтожить. А еще хуже, он пытался убить другого, для которого я была рождена, чтобы быть с ним. Никто не смеет прикасаться к нему!
Елена оскалила зубы и силой впилась в горло Стефана.
До нее тут же дошло, что чтобы она не сделала, это совершенно правильно. Она заволновалась, что не сразу поразила артерию и этим она была искренни недовольна. Елену бесила ее неопытность. Она прокусила горло снова, но кровь текла маленькой струйкой. В разъяренности она поднялась и посмотрела на тело.
– Хм, так намного лучше! – на этот раз она нашла вену, и горячий поток крови стал постепенно вливаться ей в рот.
Ее жертва дрожала, поскольку она яростно высасывала из нее кровь. Елена чувствовала, что тело постепенно слабело, но чьи‑то руки отодвинули ее от тела.
Елена зарычала и яростно продолжала впиваться в горло жертве. Но эти чьи‑то руки были слишком настойчивыми и сильными. Руки словно образовали петлю вокруг ее талии, а пальцы вцепились в ее волосы. Она боролась, цеплялась зубами и руками в свою жертву. – Покончи с этим! – отразился его голос в ее голове.
– Отпустил его. Оставьте его, сейчас же!
Голос был грозен, подобно потоку холодного ветра. Елена тут же прекратила цепляться руками за жертву. Он откинул ее от тела и посмотрел на нее. Его имя всплыло в его задурманенном сознании. Она прекрасно знала как его зовут – Дамон. Елена уставилась на него и обиженно надула губы. Неподалеку от нее сидел Стефан, его рубашка была вся в крови, которая стройкой медленно стекала с горла. Девушка облизала свои губы, чувствуя пульсацию голода, которая болью отзывалась в ее теле. От этого у нее снова закружилась голова.
– Я думал, что она мертва! – громка произнес Дамон. Он посмотрел на Стефана, который был еще белее, чем обычно. Его бледное лицо заполнилось бесконечной безнадежностью.
– Посмотри на нее! – это все что он произнес.
Елена повернулась в его сторону и встретилась изучающим взглядом Дамона. Дамон подошел к ней и его длинные, красивые пальцы коснулись ее рта, исследую ее зубы. Инстинктивно Елена укусила его палец, но тот ничего не предпринимал. Указательный палец Дамона нащупал резцы (клыки) и Елена не смогла удержаться и укусила его снова, делая это словно только что родившийся котенок.
Лицо и глаза Дамона ничего не выражали.
– Ты знаешь, где ты находишься? – спросил он.
Елена огляделась вокруг, по всюду были деревья.
– В лесу! – ответила она хитрым голосом и оглянулась назад.
– Ты знаешь кто это? – тихо произнес он, указывая в сторону зеленоглазого.
Она посмотрела в его сторону:
– Стефан. – она сказала безразлично. – Твой брат.
– И кто – я? Ты знаешь, кто я?
Она улыбнулась ему в ответ, тем самым оголяя свои острые зубы.
– Конечно я тебя знаю. Ты – Дамон, и я люблю тебя.
– Сегодня праздник, день города, – она сгибала и разжимала свои пальцы, пытаясь вспомнить, что же происходило дальше. Затем она вспомнила, что искала Дамона, в этот самый момент она почувствовала себя слабой и уязвимой. Она немного помолчала и затем продолжала:
– А еще был кто‑то в кафетерии, и это кто‑то собрался читать мой дневник в присутствии других, и это меня задело, потому, что… потому, что… – она запуталась, пытаясь вспомнить дальнейшее свои действие. Чуть помешкав, она произнесла виноватым тоном:
– Я точно не помню почему, но я наказала его за это, – сказала она и мило улыбнулась Дамону.
Дамон пристально следил за ней, и ничего не сказал.
– О, я сделала что‑то не так? – непонимающе спросила она и заглянула в лицо Дамону.
– Хм, ты сделал это для меня? – снова спросила она. Правую руку она запустила под его жакет, ища там небольшой предмет – свой дневник. Елена смотрела на Дамона горящими глазами, и медленно вытаскивала книгу. – Поскольку ты тоже любишь меня, не так ли? – томно произнесла она.
Со стороны, где находился раненый Стефан, послышался слабый звук. Елена медленно повернула голову в его направлении, и заметила, что как только их взгляды встретились Стефан тут же опустил голову.
– Елена, что случилось потом? – голос Дамона отвлек ее. Она посмотрела на него и задумалась:
– Затем? Эм… Потом тетя Джудит начала со мной спорить. – Елена прокрутила этот момент у себя в голове и пожала плечами. – Потом… Я очень рассердилась на нее. Она вовсе не имеет право говорить мне, что делать. Она мне не мать! – произнесла она и опустила голову.
Голос Дамона звучал сухо:
– Я не думаю, что это такая уж большая проблема! Что было дальше?
Елена тяжело вздохнула:
– Затем я направилась к машине, марку машины она назвала машинально, по привычке. Вдруг она вспомнила, что видела красивое лицо, белокурые волосы, крепкие плечи – эта картина привела ее к в некое замешательство.
– Где находился автомобиль? – не унимался Дамон.
– Около моста! – произнес тихо Стефан, влезая в разговор.
– Нет, неподалеку от кафе! – раздраженно поправила она его. – Я ждала… Эм… Я точно не помню, но так или иначе я кого‑то ждала… – Елена потерла висок. – Потом начался шторм, сильный ветер, морозящий дождь, слякоть – как я не люблю такую погоду! Я все продолжала ждать внутри машины, а еще я помню, что кто‑то следил за мной!
Дамон удивленно посмотрел на нее.
– Кого ты видела, кто следил за тобой, ты помнишь кто это был? – Спросил Стефан, смотря в сторону Дамона.
– Какое‑то существо! – из‑за того, что Стефан только, что перебил ее мысли, она не могла сосредоточиться.
– Давай куда‑нибудь уйдем от сюда? – настаивала она, встав на колени, чтобы сравняться с Дамоном и посмотреть на его выражение лица.
– Через минуту! – ответил он. Затем задал тот же вопрос, что Стефан минуту назад.
– Кто это был? Кто еще был с тобой там?
Елену эти вопросы раздражали, она не понимала в них смысла.
Стефан промолчал, а Дамон насмешливо улыбнулся и произнес с сарказмом:
– И ты разочаровался в ней, не так ли? Ты разочаровался в людях, они должны были оберегать ее, но они не сделали это, верно? Сама мысль о том, что она была уже мертва, напугала тебя!
– Она не дышала, у нее не было пульса! – разозлился Стефан. И к тому же она потеряла много крови, я не мог обратить ее! – его глаза буравили Дамона. – Это зависело не от меня!
Елена хотела, что‑то спросить, но Дамон положил свои пальцы к ее губам.
– Шшш! – посмотрел на Стефана, который в ответ тоже не отводил с него свой взгляд.
– И как ты назвал «это», теперь является большой проблемой! Ты что так глуп, что не замечаешь это?
Ты смотришь на нее так непосредственно, как будто ничего такого не произошло! Она, – он указал на Елену, – находиться в шоке и ничего не помнит. О, да. Хорошо! Допустим, я допускаю это! – Он сделал паузу, перед следующим предложением и ослепительно улыбнулся. – Надеюсь до тебя наконец‑то дошло, что это больше чем проблема. Она абсолютно не умеет себя контролировать, и она будет постоянно нуждаться в крови, в человеческой крови! И если ее организм не получит желаемого, чтобы закончить обращение, она умрет!
Елена сидела молча, она все слушало, но ничего толком не понимала:
– Что вы подразумеваете под обращением? – негодующе спросила она. – Все ведь хорошо? – задала она снова вопрос, убираю руку Дамона с своих губ.
Дамон встал с мета и вяло произнес:
– Я утомился! Все, я собираюсь пойти поспать! – сказал она и направился в сторону.
Елене было обидно, что он ее игнорирует и не отвечает на вопросы. Она встала с земли и произнесла с отвращением:
– Когда я услышала вашу борьбу, я тут же пришла тебе на помощь! А ты даже не позволил мне его убить! – закончила она свое высказывание и посмотрела вслед Дамону.
Тишину нарушил голос Стефана:
– Да, почему ты не дал ей добить меня? – укоризненно произнес он. Это было бы гораздо легче сделать, с ее помощью!
Дамон тут же обернулся и враждебно посмотрел на Стефана. Это вывело его из равновесия, дыхание его было быстрым, но тихим.
– А что ели я не люблю простые вещи? – рыча от злости, произнес он. Он тут же попытался придти в себя, затем лениво улыбаясь добавил:
– Она‑это не тот вариант, дорогой братишка! Если кто и решит уничтожить тебя, то это буду именно я, и никто больше! Уж об этом я позабочусь, я обещаю тебе!
– Но ты сделал это с ней! – спокойно произнес Стефан. Отчетливо произнося каждое слово, которые вызывали у него чувство полного отвращения.
– Хм… Это?! – сказал Дамон в ответ, поворачиваясь в сторону где находилась Елена и смотря на нее своими горящими глазами.
– Я не убивал! И почему именно я? Я возможно мог бы ее уничтожить, но увы… – сказал он с сожалением в голосе. – Хотя я это не сделал, возможно, и потому, что она совсем недавно обручилась с кем‑то! – Дамон подошел к Елене и поднял ее правую руку, демонстрируя ее Стефану. На безымянном пальце блестело золотое кольцо, с голубям пальцем в сердцевине.
Елена нахмурившись рассматривая кольцо, она его не заметила, но ей доводилось видеть его прежде. Так и ничего не вспомнив, она устало пожала плечами и облокотилась на Дамона.
– Теперь все на своих местах! – произнес довольно Дамон, смотря на Елену сверху вниз.
– Это не такая уж проблема, я так считаю! Я думаю, она рада забыть тебя!!! – последнее предложение он произнес с ядовитой улыбкой на губах.
– Но все решиться, как только ей станет лучше! Тогда мы можем просить ее, кого она выберет, согласен?
Стефан был в ярости, эти слова жалили его. Он колебался, прежде чем произнести это:
– Как ты можешь предлагать мне такое? После того, что произошло… – его голос стих.
Дамон немного задумался над вопросом, затем спокойно ответил:
– Ах, ты имеешь ввиду Кэтрин?! Я могу ответить, если ты не можешь! Кэтрин сделала глупый выбор, и ей пришлось заплатить за это! Елена безусловно хороша, и у нее к тому же нет собственного мнения. Но это ведь не будет играть большую роль, если ты согласишься, не так ли? Факт – то, что она теперь является очень зависимой и слабой и она нуждается в крови. И я собираюсь наблюдать, как она будет убивать. А затем я собираюсь найти того, кто с ней это сделал! Ты можешь пойти с нами или же нет. Решать все равно тебе.
Стефан молчал и был не возмутим.
– Пойдем! – прошептал Дамон Елене.
Елена была рада убраться от сюда. Ночью лес был особо оживлен и интересен. Она никогда не замечала этого раньше. Вдали слышалось крик совы, неподалеку послушался жалобный писк олененка. Для нее это было несколько ново, даже забавно. Под ее скользящими ногами, разбегались маленькая живность: ящерицы, змеи и различные насекомые. Воздух в лесу был особо свеж и чист. Холодный ветер качал деревья и разбрасывал в разные стороны осеннюю листву. Она тихо шла рядом с Дамоном и не разу не оглянулась, чтобы посмотреть шел ли вслед за ними Стефан.
Вскоре она вышли на трассу, она узнала это место, она была здесь раньше, а точнее сегодня. Теперь это выглядело немного нелепым, даже взбалмошным для нее; повсюду разноцветные огни, освещающие улицу, многочисленный поток разъезжающих машин. Неподалеку она увидела фигуры людей, стоящих возле моста.
Елена смотрела на них с любопытством, некоторых она даже припоминала. Например – эта уставшая женщина, с огорченным лицом и беспокойными глазами, эта была тетя Джудит, а высокий мужчина возле нее – Роберт! Еще кто‑то находился рядом с ними. Она задумалась, ребенок со светлыми волосами, такими же как у нее, разглядеть его не составило особого труда, но она так и не вспомнила его имя. И этих двух девушек, стоявших возле друг друга, она тоже знает. Не высокая, рыжеволосая, та которая плакала – ее зовут Бонни, а вторая более, выше с темными волосами – Мередит. Девушки разговаривали с людьми в формах, Елена прислушалась:
– Но ее ведь нет в воде! – говорила Бонни полицейскому. Ее голос дрожал, она находилась на грани от истерики. – Мы видели как Стефан вытащил ее из воды, я уже вам это много раз повторяла!
– А после вы видели Стефана? – спросил полицейский.
– Нет, мы не видели! Шторм ухудшился и… – срывалась она.
– Не берите это в голову!!! – вмешалась Мередит. Ее голос звучал более спокойно, чем у Бонни.
– Стефан сказал, если что они будет на берегу! – сказала Мередит.
– И где теперь Стефан с Еленой? – спросил второй полицейский.
– Мы не знаем! Мы побежали за помощью! Ох, Елена, она ведь такая юная! – произнесла Бонни всхлипнув, и положила голову на плечо Мередит.
Елена поняла, что происходящее относится именно к ней, но это ее не так уж волновала. От запаха пульсирующей крови в телах людей, у нее запершило в горле, губы непроизвольно обнажили острые зубы. Она шагнула вперед, к свету, но Дамон крепко схватил ее за руку. Она жалобно посмотрела на него.
– Не стоит! Выбери других, кого захочешь, и мы вытянем их! – сказал Дамон.
– Вытянем? Но для чего? – непонимающе спросила Елена.
– Для себя! Теперь ты – охотник, а они – добыча! – объясняющее произнес он, указав в сторону людей.
Елена облизнула языком высохшие губы. Ей хотелось поскорей схватить добычу, однако Дамон сказал, что она должна выбрать других.
– А кого выбрал бы ты? – любезно спросила она Дамона.
Дамон наклонил вперед голову, по хищному сузил глаза и оценивал потенциальных жертв.
– Хорошо бы попробовать вон тех медработников!
– Нет! – послышалось позади них. Дамон обернулся через плечо и посмотрел на стоявшего позади Стефана:
– Почему нет?
– Потому, что в городе и так полно нападений! – затем он бросил взгляд на Елену и продолжил:
– Возможно она и нуждается в крови, но для этого ей не обязательно охотиться на них! – лицо Стефана было серьезным, даже мрачным.
– И что прикажешь делать? – иронизируя спросил Дамон Стефана.
– Ты знаешь что делать! Найдите того, кто желает или у кого, достаточно сил, чтобы желать. Кто сделал бы это ради нее или у кого достаточно сил чтобы иметь дело с ней, хотя бы морально! Я предполагаю, что ты еже знаешь, где можно найти такой образец достоинства! Затем подходите к школе, я вас там встречу! – сказал Стефан и исчез.
Чувства вернулись к Стефану.
Это причиняло боль. Он думал, что уже ничто не сможет причинить ему боль, ничто из всего, что вообще может быть. Когда он вытаскивал безжизненное тело Елены из темной воды, он думал, что не может быть ничего хуже этого.
Однако он был неправ.
Он остановился, обвился здоровой рукой вокруг дерева, и опустил голову вниз, глубоко дыша. Когда красный туман в глазах развеялся, и он снова смог видеть, он продолжил свой путь, но горящая боль в груди не уменьшилась.
«Прекрати думать о ней», – сказал он себе, зная, что это бесполезно.
Но она действительно не была мертва. Разве это ничего не значило? Он думал, что никогда больше не услышит ее голос снова, никогда не почувствует ее прикосновения…
И теперь, когда она коснулась его, она хотела его уничтожить.
Он остановился снова, согнувшись, боясь, что его вырвет.
Смотреть на такую Елену было для него худшей пыткой, чем видеть ее холодной и мертвой. Возможно именно из‑за этого Дамон сохранил ему жизнь. Возможно, это было его местью.
И возможно Стефан должен только сделать то, что он планировал сделать после убийства Дамона. Подождать до рассвета и снять серебряное кольцо, которое защищало его от солнечного света. Стоять, купающимся в пламенном объятии солнечных лучей, пока они не сожгут его плоть до костей, останавливая боль раз и навсегда.
Но он знал, что этого не будет. Пока Елена ходит по этой земле, он никогда не оставит ее. Даже если она будет ненавидеть его, даже если она станет охотиться за ним. Он сделает все, что сможет, лишь бы она была в безопасности.
Стефан подошел к пансионату. Он должен привести себя в порядок, прежде чем сможет показаться людям. В своей комнате он смыл кровь с лица и шеи, и обследовал свою руку. Процесс заживления уже начался, и, сконцентрировавшись, он мог ускорить его. Это быстро сожгло его силы, борьба с его братом уже ослабила его. И это было очень важно. Не из‑за боли – ее он едва замечал, а потому, что он должен был быть сильным.
Дамон и Елена ждали поблизости от школы. Он мог чувствовать нетерпение своего брата и новое дикое присутствие Елены, там, в темноте.
– Это должно сработать, – сказал Дамон.
Стефан ничего не ответил. Школьная аудитория была еще одним центром волнения. Люди должны были наслаждаться танцами в честь Дня Основателей, но на самом деле те, кого остановила буря, ходили кругами или стояли маленькими группами. Стефан смотрел сквозь открытую дверь, и искал разум одного из присутствующих.
Он нашел его. Белокурая голова лежала на столе в углу зала.
«Мэтт».
Мэтт выпрямился и озадаченно осмотрелся. Стефан пожелал, чтобы он выбрался наружу. «Тебе нужен глоток свежего воздуха», – думал он, создавая это предложение в разуме Мэтта. «Тебе нужно выйти на минуту».
Стоя в стороне от света, он сказал Дамону:
– Веди ее в школу, к кабинету фотографии. Она знает, где это. Не показывайся, пока я не скажу. Затем, он двинулся в обратном направлении и стал ждать Мэтта, чтобы выйти к нему.
Мэтт появился, его лицо, обращенное к безлунному небу, вытянулось. Он начал яростно говорить, не давая Стефану начать.
– Стефан! Ты – здесь! – отчаяние, надежда, и ужас смешались на его лице. Он поспешил к Стефану. – Они спасли ее? Есть какие‑нибудь новости?
– Что ты слышал?
Прежде, чем ответить, Мэтт уставился на него.
– Бонни и Мередит рассказали, что Елена упала с плетеного моста на своей машине. Они сказали, что она… – Он сделал паузу и сглотнул. – Стефан, это ведь не правда, не так ли? – его глаза умоляли.
Стефан смотрел вперед.
– О, Боже… – хрипло сказал Мэтт. Он повернулся к Стефану спиной, зажимая глаза кулаками. – Я не верю этому. Этого просто не может быть.
– Мэтт. – Стефан коснулся плеча парня.
– Я сожалею. – Голос Мэтта был грубый и сорванный. – Ты должен уйти… черт… дальше будет хуже.
«Больше, чем ты думаешь», – подумал Стефан. Он шел сюда с намерением использовать свою силу убеждения, чтобы повлиять на Мэтта. Теперь это казалось невозможным. Он не мог сделать это со своим первым и единственным человеческим другом.
Единственное, что он мог сделать, это рассказать Мэтту правду. Позволить ему сделать свой собственный выбор, зная все.
– Если было бы что – нибудь, что ты мог сделать для Елены? – спросил он, – Ты бы это сделал?
Мэтт был слишком взволнован, чтобы спросить зачем он задал ему этот идиотский вопрос.
– Все что угодно, – ответил он почти сердито, потирая рукавом глаза. – Я сделаю для нее все, что угодно, – он посмотрел на Стефана с вызовом, но в его голосе слышалась дрожь.
«Мои поздравления», – подумал Стефан, чувствуя зияющую рану внизу живота. Та выиграл путешествие в Зону Сумерек.
– Пойдем со мной, я хочу тебе кое – что показать.

Глава 3

Елена и Дамон ждали в положенном месте.
Стефан ощущал их присутствие в той маленькой комнате, затем он открыл дверь и впустил внутрь Мэтта.
– Я предполагал, что эти двери будут заперты?! – произнес Мэтт, пока Стефан щелкал по выключателю.
– Они и были! – ответил Стефан. Он не знал, что еще такое сказать, чтобы подготовить Мэтта к тому, что его ожидает. Стефан никогда прежде преднамеренно не показывал свою сущность человеку.
Он стоял спокойно напротив Мэтта, и внимательно смотрел на него.
Комната была холодной и угнетающе тихой, казалось даже воздух был напряженным. Время тянулось…
Стефан заметил, как выражение лица Мэтта изменилось, замешательство сменилось на беспокойствие.
– Я не понимаю! – тихо произнес Мэтт. – Я знаю, ты ничего не сделаешь! – Стефан стал целенаправленно двигаться, разрушая барьеры, которые скрывали его сущность от человеческого восприятия. Он видел реакцию на происходящее по выражению лица Мэтта: беспокойство переросло в страх.
Мэтт моргнул и судорожно покачал головой, его дыхание, было учащенным.
– Что?! – голос звучал твердо. – Есть много вещей касаемо меня, наводящих на тебя вопросы. Их вероятно очень много?! Например: почему я ношу темные очки при ярком свете; почему я не ем; почему мои движения на столько быстры?
Мэтт съежился и прижался спиной к стене. К его горлу подкатил ком, он постарался сглотнуть, но не смог. Тело окаменело, страх оковал его рассудок и тело.
Стефан, присущим ему чутьем хищника, мог отчетливо слышать, учащенный сердечный ритм Мэтта.
– Нет! – голос Мэтта дрожал.
– Ты наверное должно быть, уже спрашивал себя, что делает меня настолько отличающимся от всех других? Не беспокойся, я подразумеваю совсем другое! Я держусь в стороне от вещей, которые не являются моим бизнесом!
Испуганный взгляд Мэтта скользнул в сторону двери, и он тут же бросился к ней.
– Не делай этого, Мэтт! Я не хочу причинить тебе боль! Извини, но я не могу теперь позволить просто тебе уйти!
Мэтт не переставал делать попытки выбраться из комнаты.
– В это мгновение Стефан почувствовал, вспыхнувшую с новой силой жажду Елены.
– Жди! – обратился он к ней.
Мэтт снова попытался выбраться из комнаты, делая нерешительный шаг в сторону двери.
– Ты пытаешься напугать меня, тебе это удалось! Чего ты еще хочешь? – спросил он, почти шепотом.
– Теперь! – скомандовал Стефан Елене, затем обратился к Мэтту. – Обернись!
Мэтт в ту же минуту обернулся, от увидевшего, он издал душераздирающий крик.
Елена стаяла напротив него, совсем близко, но не та Елена, которую он видел в последний раз. Кромка платья оголяла ее босые ноги. На кусочках ткани, застыли ледяные кристаллы, которые блестели при свете. Ее кожа почему‑то имела странный переливающий оттенок, казалось, даже ее светлые волосы отливались этим серебряным отблеском. Но самые большие изменения произошли с ее лицом. От тех, глубоких и выразительных глаз не осталось и следа, они изменились. Что‑то в них появилось сверхъестественное, а взгляд был тяжелым, почти сонным. На ее губах играла ядовитая улыбка. Внешне, она стала еще красивей, чем при жизни, но эта красота была пугающей. Мэтт смотрел как парализованный на то, как она облизала языком губы.
– Мэттью! – произнесла она, делая ударение на согласную букву в его имени, затем она улыбнулась.
Мэтт, отскочил от нее. Стефан чувствовал недоверие Мэтта, и его прерывистое дыхание, говорило о том, что он близок к рыданию.
– Все в порядке! – Мысленно произнес Стефан, посылая на Мэтта волну власти.
Мэтт повинуясь его воле, подошел к Стефану, с ужасом на глазах.
– Теперь ты все знаешь!
Лицо Мэтта выражало опровержение, он ничего не желал знать! Стефан не мог не заметить этого.
Но Дамон вышел из укрытия, тем самым накаляя атмосферу. Он шагнул немного на право и встал около Елены.
Мэтт был окружен. Втроем, они приближались к нему.
Три пары безупречных глаз устремились на него, взгляды их были устрашающими.
Стефан мог чувствовать запах страха исходящего от Мэтта. Это был беспомощный страх, как страх кролика перед удавом, мыши перед совой. Для Мэтта было правильнее бояться их. Они были охотниками; он был – жертвой. Их задачей в жизни состояла в том, чтобы убивать жертву. И сейчас инстинкты выходили из‑под контроля. Подаваясь своим инстинктам самосохранения, Мэтт запаниковал и собирался бежать, это решение сразу отразилась в голове Стефана. «Когда добыча убегает, хищник преследует ее, это же так очевидно».
Все в трое из хищников были настроены решительно, и Стефан чувствовал, что он не ручается за последствия, если Мэтт решит убежать.
– Мы не навредим тебе, Мэтт! – сказал Стефан. Елена нуждается именно в тебе, и в чем она нуждается, не может убежать! Мы не причиним тебе боли!
Но мускулы Мэтта, все еще были напряженны, готовясь к бегству. Стефан понял, что они в этом случае последуют за ним, отбросив все меры предосторожности.
– Ты же сказал, что сделаешь что‑нибудь для Елены! – отчаявшись, напомнил он Мэтту. Наблюдая, как тот делал свой выбор.
Мэтт вздохнул и расслабился:
– Ты прав, я сделал свой выбор! – прошептал он. Затем немного обдумав, спросил: – В чем она нуждается?
Елена наклонилась вперед к шее Мэтта, и указала пальцем на выступающую артерию.
– Еще один! – бысро произнес Стефан, Дамон же не предпринимал никаких усилий, затем Стефан обратился к Дамону:
– Скажи ей, что мы не собираемся убивать его!
– Попробуй здесь или вот здесь! – объяснял Дамон для эффективности, держа Мэтта за подбородок. Его хватка была достаточно сильна, Мэтт не смог бы вырваться.
Стефан тем временем, снова вторгся в волю Мэтта.
– Доверься мне Мэтт! – произнес он и встал за его спиной. – Но это должно быть твоим решением, ты все еще можешь передумать! – сказал Стефан со страданием в голосе.
Мэтт колебался некоторое время, потом произнес сквозь зубы:
– Нет, я все еще хочу помочь Елене. Я хочу помочь тебе, Елена!
– Мэтт! – прошептала Елена, смотря на него своими горящими глазами. Затем она потянулась губами к его горлу и с жадностью припала к нему.
Не было никакого признака ее неуверенности, которую она проявила к медработникам.
– Мэтт! – произнесла она снова, и вонзила свои клыки в шею.
Стефан поддерживал рукой Мэтта. Как только Мэтт почувствовал вонзающие клыки в кожу, попытался отскочить, но Стефан отреагировал стремительно.
– Не борись с ней, это причинит тебе боль!
Мэтт попытался расслабиться, но неожиданно помощь прибыла со стороны Елены. Которая излучала поток нежности, думая о кормлении волчонка.
Она резко ослабила хватку, что получилось у нее с первого раза, и она гордилась этим. Чувствуя при этом, как жажда постепенно утихает.
Стефан оценил ее усилия, сейчас он даже завидовал Мэтту.
«Елена не ненавидела Мэтта и не желала убивать его, потому, что он не приставлял никакой угрозы для Дамона. Она даже полюбила его».
Стафан стоял рядом и позволял ей, утолять жажду, в приделах возможного.
Затем он вмешался:
– Этого достаточна, Елена! Ты же не хочешь его поранить!
Ему требовалось объединить усилия с Дамоном, чтобы оторвать ее от Мэтта.
– Теперь ей необходимо отдохнуть, я уведу ее туда, где она будет в безопасности! – Сказал Дамон не спрашивая Стефана, он просто поставил его перед фактом.
Елена и Дамон вышли из комнаты.
– Я не забыл, как ты напал на меня, братишка. Мы поговорим об этом позже! – донеся голос, как только они ушли.
Стефан смотрел им в след. Он заметил, что Елена неотрывно смотрела на Дамона, как она беспрекословно следовала за ним.
Но теперь она была вне опасности – кровь Mэтта дала ей силу, в которой она и нуждалась. Это все, что имело для него значения. Он должен держаться от нее на расстоянии. В этом был весь Стефан!
Стефан повернулся, и взглянул в сторону Мэтта. Тот присел на один из стульев, и ошарашено смотрел вперед себя. Затем он повернул голову и посмотрел на Стефана, их взгляды пересеклись. Они мрачно рассматривали друг друга.
– Так! – произнес Мэтт. – Теперь я все знаю!
Он покачал своей головой, немного отворачиваясь в сторону. – Но я все еще не могу поверить в это! – бормотал он себе под нос.
Он осторожно прикоснулся рукой к шее, и вздрогнул:
– За исключением этого! – нахмурившись сказал он.
– Тот парень, Дамон, кто он? Спросил он у Стефана.
– Мой старший брат. – произнес Стефан, без эмоций. – Откуда ты знаешь как его зовут?
– Он был в доме Елены, на прошлой неделе. Тогда еще, ее котенок шипел на него! Мэтт сделал паузу, вспоминая что‑то еще, – и у Бонни была странная реакция!
– Она о чем‑то спрашивала? Что она сказала? – заинтересовался Стефан.
– Она сказала, что Смерть находится в доме.
Стефан посмотрел на дверь, через которую недавно вышли Дамон с Еленой.
– Она оказалась права!
– Стефан, что происходит? – с нотой протеста в голосе, спросил Мэтт. – Я все еще не понимаю. Что случилось с Еленой? Она теперь… Мы что‑нибудь можем сделать?
– Похожа на кого? – жестко спросил Стефан – Что ты конкретно имеешь в виду? Неконтролируемая? Может похожа на вампира?
Мэтт отвел взгляд в сторону.
– И то, и другое!
– Что касается первого, она может стать теперь более рациональной, если будет утолять свою жажду, так считает Дамон. Что касается другого, есть только одна вещь, которую ты можете сделать, чтобы изменить это…
В глазах Мэтта засветился огонек надежды.
Стефан продолжил:
– Для этого тебе необходимо, вбить осиновый кол в ее сердце, только тогда она умрет!
Мэтт встал и подошел к окну.
– Тем неимением, ты не убил бы ее, потому, что это было уже сделано. Она утонула в реке! Ей необходимо была кровь. – Он сделал паузу, чтобы восстановить свой голос. – Мне кажется, это из‑за моего брата, она должна быть мертвой, но вместо этого она изменилась. Ее обратил, такой как мы, отныне она теперь будет такой!
Стефан все еще находился за спиной Мэтта.
– Я всегда знал, что в тебе что‑то есть. Я думал, это потому, что ты приезжий из другой страны. Но в глубине души, я знал, что это не все. Внутренний голос говорил мне, что я могу тебе доверять, что я и сделал.
– Как‑то ты пошел со мной, чтобы взять вервен (голубая вербена), – высказался Мэтт.
– Да! Совершенно верно! Черт возьми, теперь ты можешь спросить меня, зачем я это сделал? – чуточку помолчав, он ответил, – Чтобы защитить Елену от Дамона! Оказалось, это не то, чего она хотела в конце концов! – Он не смог скрыть горечь от предательства, в своем голосе.
– Не суди строго, прежде чем ты не узнаешь все факты! – Это единственная вещь, которую я понял. – ответит Мэтт.
Стефан улыбнулся, он был искренне поражен, что теперь в ситуации с Еленой, он находился в том же положении, что и Мэтт. Он задался вопросом, сможет ли он поступить, как поступил Мэтт, быть столь же добрым? Сумеет справиться с поражением, как джентльмен? – он так не считал!
Стефан почти проигнорировал его. Но те слова, проникли в его сознание.
Тогда он вспомнил, что он натворил несколько часов назад, после того, как ушел в пансионат.
До этого момента он забыл про все; об охране «масонской ложи», и его жестоких и противных приятелях. Теперь, когда память вернулась к нему, позор и ужас охватили его.
Он был не в своем уме от горя, оно грузом давило на его, и причинной тому являлась Елена. Но это не служило ни каким оправданием, за то, что он натворил.
Действительно ли, он смог убить сегодня шесть человек? Были они на самом деле все был мертвы?! – эти вопросы беспокоили Стефана, ведь он давно поклялся себе, никого больше не убивать!
Стефан направился к выходу.
– Куда ты идешь? – спросил Мэтт. Когда тот не ответил, он последовал вслед за ним.
Они вышли из главного корпуса школы, шагая по дороге покрытой щебенкой. Чтобы поспевать за Стефаном, Мэтту пришлось перейти на легкий бег.
Они перешли дорогу, и зашли в здание хранилища.
Лицо швейцара Шелби было серым, искривленным от ужаса. Он, казалось было, попытался кричать, но только хриплое удушье вырывалось из его рта. Проталкиваясь мимо него, Стефан осмотрел комнату и испытал странное чувство дэжа вю.
Он часто заходил в эту комнату, приносил деньги на ремонт здания. А теперь комната была похожа на безумную комнату Потрошителя. За исключением того, что это была реальность.
Тела были разбросанный повсюду, окна были разбиты, вся видимая поверхность, была замызгана кровью, зловещими красно‑коричневыми пятнами, поскольку кровь уже успела высохнуть.
При одном взгляде на это, можно было понять, что произошло. У каждого трупа виднелись на шее бледно‑фиолетовые ранки, у всех, кроме Кэролайн ее шея была демаркирована, но ее глаза были чисты, и пристально смотрели куда‑то.
Мэтт стоял позади Стефана и сухо произнес:
– Стефан, это ведь не Елена?! Она не могла…
– Тихо! – кратко, ответил Стефан. Затем он оглянулся в сторону уборщика, тот споткнулся об уборочную телегу, потом снова прислонился к ней.
Стефан пересек комнату, уборщик стал вытирать пол вслед за ним. Стефан опустился на колени перед охранником «Масонской ложи».
– Живой! – с облегчением произнес он.
Охранник дышал медленно, Стефан приподнял голову парню, тот слабо приоткрыл глаза.
«Ты ничего не помнишь!» – мысленно, обратился Стефан к нему. Он не мог понять, почему это должно его так беспокоить. Он запросто может покинуть это место и больше некогда не возвращаться. Но он не поступил бы так, пока Елена здесь.
Ту же фразу он вбил в сознание других жертв.
«Вы не помните, кто напал на вас!» – Стефана это переутомило, сознание его дрожало, как и его мускулы. Он выдохся.
Снаружи, Шелби наконец обрел дар речи и закричал. Стефан устало опустил голову охранника на пол, и повернул ее.
В эту минуту лицо Мэтта выражало отвращение, словно он почувствовал отвратительный запах. Он смотрел в сторону незнакомца.
– Елена этого не делала! – сказал он шепотом. – Это сделал ты!
– Тихо! – произнес Стефан, затем отошел в тень, и почувствовал на своей коже, прохладный воздух. Он чувствовал чьи‑то бегущие шаги с улицы, со стороны кафетерия, возможно это люди услышали крики Шелби.
– Это сделал ты, не так ли? – Мэтт шагнул вперед к Стефану. По его голосу можно было заметно, что Мэтт хочет все выяснить.
Стефан посмотрел на него:
– Да, это сделал я! – сухо произнес он. Он смотрел на Мэтта сверху‑вниз, не скрывая угрозы на лице.
– Я говорил тебе Мэтт, мы охотники, убийцы. Вы – овцы, мы – волки.
– И к тому же этот охранник напрашивался на это, с тех самых пор, как я приехал сюда.
– Можно было просто врезать в нос! Как ты сделал это раньше! Но это! – он указал пальцем на тело. Он медленно приближался к нему, смотря без страха, в упор. Стефан знал, что у Мэтта имелась физическая храбрость и он позволил ему продолжить:
– И ты не сожалеешь о случившимся? Ты ведь даже не сожалеешь об этом, да?
– А почему я должен? – произнес Стефан холодно. – Разве ты сожалеешь, когда объедаешься отбивной, разве чувствуешь жалостью к корове?
Он видел на лице Мэтта боль и недоверие, и продолжал давить на него.
«Сейчас было бы лучше для Мэтта, находиться далеко, на расстоянии или он может закончить жизнь тем же».
– А я?! Кто я, Мэтт! Если ты не можешь общаться со мной, ты должен избегать меня! – сказал Стефан.
По выражению лица Мэтта было видно еще большее недоверие, скорее даже некое разочарование. Мэтт сжал челюсть и ушел прочь.
Елена находилась на кладбище.
Дамон оставил ее в этом месте, призывая оставаться здесь и не выходить, пока он не вернется. Она не желала сидеть без движения, но все же она чувствовала себя немного усталой, но не сонной. Свежие силы встряхивали ее как глоток свежего кофе, в такие моменты она хотела выйти, чтобы исследовать кладбище.
Хотя ни одного живого человека не было по близости, кладбище было весьма оживленным; мимо тихо пролетела сова, садясь с жутким криком на колокол разрушенной церкви. Среди высокой травы, вокруг надгробной плиты, пища пробежал маленький грызун.
Елена поднялась, и вышла наружу. Это было намного лучше, чем скрываться здесь, словно мышь или полевка в траве. Она стояла и рассматривала с интересом разрушенную церковь, своим новым безупречным зрением. Большая часть крыши обрушилась, целыми были только три стены и колокольня, стоявшая, как одинокий памятник.
С одной стороны, находилась могила, «Томаса и Хонории Фелл» чем – то схожая на большую каменную коробку или гроб. Елена пристально разглядывала сверху‑вниз мраморные лица их статуй на крышке. Они находились в спокойном отдыхе, их глаза были закрыты, а руки покоились на груди. Томас Фелл выглядел вполне серьезным, а Хонория выглядела просто грустной.
– Я пойду домой! Точно, это‑то, куда я сейчас направлюсь! – тут же подумала Елена. Она сейчас могла ясно представить себе свою симпатичную спальню с синими занавесками, мебель из вишневого дерева и свой камин. И кое‑что еще очень важное, лежавшее под половицами в ванной комнате.
Елена вспомнила свою улицу Клена, которая была в ее памяти, и позволила своим ногам вести ее к дому.
Это был очень старый дом, с большим крыльцом впереди. Машина Роберта была оставлена на дороге. Елена дошла до парадной двери, но затем остановилась. Тому была причина, люди в доме не должны видеть ее, хотя она точно не знала, были они в доме или нет. Она колебалась, затем решила добраться до окна спальни, вскарабкавшись на дерево. Она не собиралась входить, чтобы оставаться незамеченной.
Женщина сидела на ее кровати смущаясь, держа на коленях красный халат Елены. Это была тетя Джудит. Роберт стоял возле портного, и разговаривал с ней.
Елена в этот момент поняла, что могла слышать их разговор, даже сквозь стекло.
– Давай завтра! – говорил он. – Пока это потерпит! Они пробегутся по каждому клочку леса и найдут ее, ты увидишь, Джудит!
Тетя Джудит промолчала в ответ, но он продолжал говорить.
– Мы не можем перестать надеяться на лучшее. Не смотря на то, что говорят девочки! – произнес он с отчаяньем.
– Это бесполезно, Роб! – Тетя Джудит наконец подняла голову, ее глаза были покрасневшими, но сухими. – Это бесполезно.
– Прекратить поиски или что? – он подошел к ней.
– Нет, только это! Хотя я в глубине души чувствую, что мы уже считаем ее погибшей. Я подразумеваю… что все это случилось по нашей вине!
– Нет, это не так! Это был несчастный случай!
– Да, но это наша ошибка. Если бы мы не были с ней настолько резки, то она не убежала бы одна в такой шторм! Нет, Роб, не пытайся переубедить меня! Я хочу, чтобы ты выслушал до конца! – Тетя Джудит глубоко вздохнула, и продолжила:
– Это не случилось бы за один день, к этому все шло. У Елены были проблемы на протяжении всего учебного года, так или иначе я закрывала на это глаза, я была занята собой, нами, и не обращала на это внимания. Но я увидела это только сейчас. И теперь когда Елена… Я не хочу, чтобы это произошло и с Маргарет.
– О чем ты говоришь?!
– Я говорю, что не могу выйти за тебя замуж, как мы запланировали! Возможно уже никогда! – она говорила мягко, и не смотрела на него.
– Маргарет и так уже слишком много потеряла! Я не хочу, чтобы она потеряла и меня!
– Она не потеряет тебя. Если ей что‑нибудь потребуется, я буду рядом! Ты знаешь, что я позабочусь о ней!
– Я сожалею Роб, но это единственный выход!
– Ты ведь это не серьезно?! После всего, что я сделал, после всего времени что я потратил…
Голос тети Джудит был истощен и непримирим:
– Я это серьезно!
Елена следила с любопытством за реакцией Роберта. Его лицо было красным, а на лбу выступали пульсирующая вена.
– Ты завтра почувствуешь все по другому! – сказал он.
– Нет, это не так!

Глава 4

Что – то сорвало Елену с дерева, взвыв от протеста, она упала с него, приземлившись на ноги как кошка, слегка ушибив колени.
Она обернулась назад, сжала руки в кулаки, чтобы атаковать того, кто это сделал.
Дамон тут же отбросил ее руки.
– Почему ты схватил меня? – потребовала она его ответа.
– Почему ты не осталась там, где я тебе сказал?
Они с вызовом смотрели друг на друга, но затем Елену что‑то отвлекло. Крики все еще доносились сверху, теперь усилившись ударами в окно. Дамон оттолкнул ее от дома, туда, где их не могли увидеть.
– Нам срочно нужно уходить! – сказал он строго, посматривая вверх.
Не дождавшись ответа, он схватил ее за руку и потащил, но Елена начала сопротивляться.
– Я должна войти туда!
– Ты не можешь! – он хищно улыбнулся ей. – Я имею в виду буквально, ты не можешь войти в дом. Тебя не приглашали.
На мгновение замешкавшись, Елена позволила ему оттащить себя на несколько шагов, но затем, она запротестовала снова.
– Но мне нужен мой дневник!
– Что? – не понимающе спросил Дамон.
– Он находится в шкафу, под половицей, и он нужен мне. Я не смогу уснуть без него. Елена не могла понять, почему она так переживает, но это казалось для нее очень важным.
Дамон казался раздраженным, но затем его лицо прояснилось.
– Здесь! – сказал он спокойно, его глаза блестели. Он вытащил что – то из своего пиджака, – Вот, возьми его!.
Елена посмотрела на него с сомнением.
– Это ведь твой дневник, не так ли? – произнес Дамон.
– Да, но он старый, а я хочу свой новый дневник!
– Этот подойдет, потому что, это все чего ты получишь! – Нам нужно уйти до того, как они разбудят всех соседей. Его голос снова стал холодным, и в нем послышался приказной тон.
Елена рассматривала книгу, которую он держал в руке. Она была маленькой, в синей бархатной обложке и с медным замком. Возможно не самая новая, но очень знакомая ей. Она решила забрать его.
Она позволила Дамону увести ее. Она даже не спросила куда они идут. Это ее совершенно не волновало. Но она узнала дом на улице Магнолий, этот дом принадлежал Алариху Зальцману.
Аларих открыл парадную дверь, пропуская Дамона и Елену внутрь. Учитель истории выглядел странно, будто совсем не замечал их. Его глаза были пустыми, и он двигался как робот.
Елена облизала губы.
– Нет, сказал Дамон коротко. – Этот не для еды. В нем есть что‑то подозрительное, но здесь ты будешь в безопасности. Я здесь раньше спал. Наверху.
Он провел ее вверх, к чердаку. Он был с одним лишь маленьким окошком, заваленый разными вещами: санки, лыжи, гамак. В дальнем углу на полу лежал старый матрас.
– Он не узнает, что ты здесь. Ложись.
Елена подчинилась, приняв привычное для нее положение. Она лежала на спине, прижимая дневник к груди.
Дамон укрыл ее ноги кусочком клеенки.
– Спи, Елена, – сказал он.
Он склонился над ней, на мгновение она подумала, что он собирается… сделать что‑то. Она была сбита с толку, а его черные глаза пронизывали ее. Затем он отодвинулся, и она снова смогла вдохнуть. Она погрузилась во мрак. Она закрыла глаза и уснула.
Елена проснулась медленно, собирая по кусочкам, события произошедшие с ней.
Выглядит как чей‑то чердак, но что она здесь делает? – спрашивала Елена саму себя.
Крысы или мыши скреблись где‑то в куче клеенок. Но этот звук не беспокоил ее. Слабая полоска света от занавешанного окна, освещала все углы. Она отодвинула штору, чтобы рассмотреть все получше.
Это был определенно чей‑то чердак, но того кого она не знала. Она чувствовала себя так, как будто была больна долгое время и только что оправилась от болезни.
– Интересно, какой сегодня день?
Она слышала голоса внизу. Кто‑то сказал ей, чтобы она была осторожна и вела себя тихо. Она боялась нарушить тишину, осторожно открыв дверь чердака, она бесшумно спустилась вниз. Елена увидела гостиную, она узнала ее; она уже бывала здесь, сидела на той тахте на вечеринке у Алариха Зальцмана. Елена находилась в доме Рамси.
И Аларих тоже был там, она могла видеть его голову. Его голос удивил ее. Затем она поняла почему его голос казался ей незнакомым, он звучал самодовольно или нелепо, каким никогда не был голос Алариха в классе. Он разговаривал решительно и хладнокровно с двумя другими мужчинами.
– Она может скрываться где угодно, даже прямо под нашими носами. Но больше похоже на то, что она за городом. Вполне возможно, в лесу.
«Почему в лесу?» – спросил один из говоривших. Елена узнала его по голосу и по лысине на голове. Это был директор школы мистер Ньюкасл, «Вспомните, ведь первые 2 жертвы были найдены около леса»‑ это был голос третьего мужчины. Неужели это доктор Феинберг? Что он здесь делает? Что я здесь делаю?
«Дело не только в этом»‑ сказал Аларих. Они слушали его с уважением и даже почтительностью. «Лес тесно связан с ними. Там у них может быть тайное место, логово куда они могут спрятаться если их обнаружат. И если оно есть, я найду его».
«Вы уверены?»‑ спросил доктор Феинберг.
«Я уверен».
«И вы думаете, что Елена именно там?» – спросил директор. «Как вы думаете, она останется там или вернется в город?»
«Я не знаю». Аларих сделал пару шагов и взял книгу с кофейного столика и нервно провел по ней рукой. «Единственный способ найти ее – это следить за ее друзьями. Бонни Маккалог и та темноволосая девочка Мередит. Возможно они будут первыми к кому она придет, так обычно бывает».
«И что будет, когда мы ее найдем?» – спросил доктор Феинберг.
«Предоставьте это мне» сказал Аларих с угрозой в голосе. Он закрыл книгу и бросил ее обратно на столик.
Директор взглянул на часы «Я лучше пойду, служба начнется в 10 часов. Я полагаю вы оба там будите?» Он остановился перед дверью и в нерешительности обернулся назад. Аларих, я надеюсь вы сможите позаботиться об этом, когда я сообщил вам об этом, все еще не было так серьезно. Теперь я начал задаваться вопросом…
«Я могу позаботиться об этом Брайн. Я уже говорил тебе: предоставь это мне. Неужели вы хотите, чтобы школа имени Роберта Ли появилось во всех газетах не только как место, где произошли убийства, но и как место, часто посещаемое вампирами? Или школа живых мертвецов? Это та слава которую вы хотите?»
Мистер Ньюкасл колебался, нервно покусывая губы, но затем кивнул. «Хорошо, Аларих, но сделайте это чисто и быстро. Увидимся в церкви». Он ушел и доктор Феинберг последовал за ним.
Аларих продолжал стоять на месте, смотря прямо перед собой. Затем кивнул и вышел через переднюю дверь.
Елена медленно поднялась обратно.
Что все это значит? Она чувствовала себя потерянной, как будто плыла где – то во времени и пространстве. Она хотела знать какой сегодня день, почему она здесь и почему она так напугана. Она понимала, что никто не должен видеть или слышать ее.
Осмотрев чердак, она не нашла ничего, что могло бы помочь ей. Она увидела лишь старый матрас, кусок клеенки и – маленькую синее книгу.
Ее дневник! Она подхватила его с пола и нетерпеливо начала перелистывать страницы. Последней датой было 17 октября и никакого намека на сегодняшний день. Но как только она взглянула на свои записи, воспоминания стали собираться в ее памяти словно рассыпавшиеся жемчужины снова связались одной нитью. Очарованная, она медленно села на матрас и перелистав на начало она стала читать рассказ о жизни Елены Гилберт.
Когда она закончила, она почувствовала страх и ужас. Яркие пятна плясали перед ее глазами. В этих страницах было столько боли, столько интриг и секретов. Это была история девочки, которая чувствовала себя чужой в своем родном городе, в своей семье. Девочки, которая искала чего – то… чего‑то что она никак не могла найти. Но не поэтому она чувствовала зарождающуюся панику внутри себя и слабость во всем теле. Не поэтому она думала, что может упасть не смотря на то, что она сидела на полу. Причиной ее отчаяния было то, что она все вспомнила.
Мост, река. Страх от того, что ей не хватает воздуха и она не может вдохнуть. Ужасная боль. И чувство облегчения, когда боль прекратилась, когда все остановилось.
Ох, Стефан, я была так напугана! Как она могла так обращаться с ним в лесу? Как она могла забыть все, что он значит для меня? Что заставило ее поступить так?
Но она знала. В глубине своего сознания, она знала. Никто не может встать и пойти после того как он утонул. Никто не смог бы выжить после этого.
Медленно она встала и подошла к закрытому окну. В затемненном оконном стекле она могла видеть свое отражение.
Это было не то отражения которое она помнила… Не было ничего хитрого или жестокого в этом лице. Но все равно оно отличалось от того, что она привыкла видеть. Ее кожа светилась бледным светом, а глаза были пустыми.
Она дотронулась кончиками пальцев до шеи, в том мете, где Стефан и Дамон брали у нее кровь. Неужели это было так много раз, и неужели она взяла достаточно их крови взамен?
Это должно быть именно так. И теперь до конца своей жизни, до конца своего существования, она должна будет питаться как Стефан. Она должна будет…
Она медленно опустилась на колени, прислонившись лбом к деревянной стене. Я не могу. Пожалуйста, я не могу, я не могу.
Она никогда не была очень религиозной. Но она чувствовала, что где – то в нутрии ее зарождается страх, и ей хотелось закричать о помощи. О пожалуйста, пожалуйста помогите мне. Она не просила о чем – то конкретном, она не могла собраться с мыслями. Только: пожалуйста помогите мне, пожалуйста.
Через некоторое время, она снова поднялась.
Ее лицо все еще было бледным, но устрашающе красивым, словно прекрасный фарфор освещенный изнутри. Ее глаза все еще сливались с тенью, но теперь в них была решительность.
Она должна найти Стефана. Ели что‑то и может помочь ей, то он знает об этои. А если нет, то… все равно он нужен ей. Она не хотела быть ни с кем кроме него.
Она медленно закрыла дверь чедака. Аларих Зальцман не должен обнаружить ее тайное место. На стене она заметила календарь с датами вычеркнутыми до 4 Декабря. Четыре дня прошло с той Субботней ночи Она спала 4 дня.
Когда она подошла к передней двери, она закрылась от дневного света. Он причинял ей боль. Не смотря на то, что небо было пасмурным, а дождь и снег были неизбежными, все равно ей было больно смотреть на небо. Она должна была заставить себя покинуть безопасное место и выйти наружу. Она осторожн прошла мимо забора, близко к деревьям, готовая в любую минуту спрятаться в их тени. Она чувствовала себя тенью или призраком в длинном белом платье Хоннории Фелл. Она напугала бы любого, кто увидел ее.
Но вся ее осмотрительность бала потрачена впустую. Улицы были пусты. Она прошла мимо пустых домов, закрытых магазинов. Затем она увидела припаркованные машины, но они так же были пусты.
А затем она увидела тень поперек неба. Белый шпиль среди густых темных облаков. Ее ноги задрожали когда она заставила себя подойти ближе к этому зданию. Она знала эту церковь всю свою жизнь, она видела крест на этой стене тысячу раз. Но теперь она приближалась к нему осторожно, как будто это был дикий зверь, который мог вырваться из клетки и укусить ее. Она положила руку на стену и стала медленно продвигать ее к вырезанному символу на стене.
Когда она дотронулась до креста, ее глаза наполнились слезами. Она водила рукой по распятию. Затем отошла от стены и заплакала.
Я не зло. Я делаю вещи, которые не должна делать. Я думала только о себе: я не поблагодарила Мэтта, Бонни и Мередит за все, что они для меня сделали. Я должна была больше времени уделять Маргарет и быть вежливой с тетей Джудит. Но я не зло. Я не проклята.
Когда она успокоилась, она вновь взглянула на здание перед собой. Мистер Ньюкасл говорил что – то о церкви. Н, что он имел в виду?
Она обошла церковь и зашла в боковую дверь, которая вела к хорам. Елена бесшумно проскользнула вверх по лестнице и посмотрела вниз с галереи.
Она сразу поняла почему улицы были пустыми. Казалось, будто все жители Феллс‑Черча были здесь. Каждое место было занято, и даже задняя часть церкви была заполнена людьми. Посмотрев на передние ряды, Елена поняла, что их лица ей знакомы: это были старшеклассники, соседи и друзья тети Джудит. Тетя Джудит тоже была там, она была одета в черное платье, которое одевала на похороны родителей Елены.
О мой Бог, подумала Елена. И она крепко сжала перила. До сих пор она была слишком занята, осматривая всех присутствующих, чтобы понять, что происходит, как тихий монотонный голос Преподобного Бета перешел в слова:
«…разделим наши воспоминания об этой особенной девочке», сказал он и отошел в сторону.
Елена наблюдала за тем, что произойдет дальше с непонятным чувством, того что она присутствует на пьесе. Она не участвовала в событиях, происходящих на сцене; она была только зрителем, но это была ее жизнь, та, за которой она наблюдала.
Мистер Карсон, отец Сью Карсон, вышел вперед и начал говорить о ней. Карсоны знали ее с рождения, и он говорил о днях когда она вместе с его дочкой, играли перед их домом летом. Он говорил о том какой красивой и совершенной девушкой она стала. Он запнулся, перестал говорить и снял свои очки.
Сью Карсон поднялась. Она и Елена не были близкими друзьями с начальной школы, но они остались в хороших отношениях. Сью была одной из немногих девочек, которые остались на стороне Елены после того, как Стефан стали подозревать в убийства мистера Таннера. И теперь Сью, плакала так, как будто она потеряла сестру.
«Много людей стали плохо относиться к Елене после Хэллоуина», сказала она, вытирая глаза и продолжила. «И я знаю, что это причиняло ей боль. Но Елена была сильной. Она никогда не менялась только, чтобы соответствовать тому, что думали люди, кем она должна быть. И я уважала ее за это, так сильно…» голос Сью дрожал. «Когда я был номинирована на звание Королевы, я хотела, чтобы меня выбрали, но я знала, что я этого не будет, и все было в порядке. Поскольку, если в школе Роберта Ли когда‑либо была королева, это была Елена. И я думаю, что она всегда ей останется, именно такой мы все будем помнить ее. И я думаю, что в течение многих последующих лет девочки, которые будут приходить в нашу школу, должны помнить ее и думать о том, что она оставалась верна тому, о чем она думала, было правильным…» на это раз голос Сью оборвался и преподобный помог ей пройти к ее месту.
Девочки, учившиеся в старших классах, даже те, которые были наиболее противными и злобными, плакали и держались за руки. Девочки, которые раньше ненавидел ее, плакали. Внезапно она стала их лучшим другом.
Даже мальчиков плакали. Потрясенная, Елена пододвинулась ближе к перилам. Она не могла перестать смотреть на это, даже если это была самое ужасное, что она когда‑либо видела.
Франциска Декатер вставала, ее бледное лицо было печальным. «Она вседа была мила со мной», она сказала хрипло. «Она позволяла мне завтракать с ней». Мусор, подумала Елена. Я говорила с тобой только потому что ты была полезна в нахождении информации о Стефане. Но то же самое было с каждым человеком, который подходил к трибуне проповедника; никто не мог найти достаточно слов, чтобы похвалить Елену.
«Я всегда восхищалась ею…»
«Она была образцом для подражания…»
«Один из моих любимых учениц…»
Когда Мередит поднялся, тело Елены напрягалось. Она не знала бы, могла ли она вынести это. Но темноволосая девочка была одной из немногих людей в церкви, которая не плакала, хотя ее лицо было серьезным, с грустный взглядом, она напомнила Елене Хонории Фелл, когда она видела ее могилу.
«Когда я думаю о Елене, я думаю о хороших временах, которые у нас были» она говорила это спокойно с присущем ею самообладанием. «Елена всегда было множество идей, и она могла превратить самую скучную работу в игру. Я никогда не говорила ей это и теперь мне жаль, что я не могу ей все сказать. Я хочу поговорить с ней еще один раз, только для того, чтобы она узнала это. И если бы Елена могла услышать меня» – Мередит осмотрелась вокруг и глубоко вдохнула, очевидно, чтобы успокоиться –, «если бы она могла слышать меня, я сказала бы ей, сколько те хорошие времена значат для меня, и насколько мне жаль, что мы не можем вернуть их. ТЕ ночи по четвергам, которые мы проводили вместе, сидя в ее комнате, обдумывая дебаты для нашей команды. Мне бы хотелось, чтобы мы сделали это, еще хотя бы один раз» Мередит снова глубоко вдохнула и покачала головой. «Но я знаю, что мы не можем, и это больно».
О чем ты говоришь? – подумала Елена. Мы обычно придумывали дебаты для нашей команды по средам ночью, не по четвергам. И это не было в моей спальне; это было в твоей. И это вообще не была интересно; мы ненавидели это…
Но наблюдая за спокойным лицом Мередит, ее сердце начало биться быстрее.
Мередит посылала ей сообщение, сообщение, которое могла понять только Елена. Что означало, что Мередит ожидала, что Елена услышит его.
Мередит знала.
Неужели Стефан сказал ей? Елена осмотрела всех присутствующих на похоронах, и впервые заметила, что Стефан не было среди них. Не было и Мэта. Нет, это было не вероятно, что Стефан все рассказал Мередит, или что Мередит выбрала именно этот способ, чтобы сообщить ей это. Затем Елена вспомнила как Мередит смотрела на нее в ту ночь, когда они спасли Стефана и, когда Елена попросила оставить ее наедине со Стефаном.
Она помнила эти темные глаза, изучающие ее лицо не раз в прошлые месяцы, и то, как Мередит, стала вести себя тихо и вдумчиво каждый раз, когда Елена просила их о чем – нибудь.
Мередит догадывалась. Елена задавалась только одним вопросом, сколько из всего до чего она додумалась было правдой.
Теперь поднялась Бонни, плача не на шутку. Это было удивительно; если Мередит знала, почему она не сказала Бонни? Но возможно Мередит только подозревала, что‑что, чем она не хотела делиться с Бонни потому что это могло оказаться ложью.
«Спасибо», сказала Бонни, вытирая мокрые глаза. Она отклонила голову назад, чтобы посмотреть на потолок, или чтобы восстановить равновесие или успокоиться. Елена видела как ее лицо потеряло всякое выражение и это было очень знакомо.
Холод пронзил Елену до самых костей. О, Боже, из всех случаев и мест, только не здесь.
Но это уже случилось. Бонни опустила подбородок; она снова смотрела перед собой. За исключением того, что на сей раз она, казалось, не видела никого, и голос, которым она говорила не был ее.
«Все они не те, чем кажутся. Помните это. Все они не те, чем кажутся». Она стояла там, недвигаясь, смотря прямо перед собой пустыми глазами.
Люди начали беспокойно смотреть друг на друга с беспокойством.
«Помните это – помните все они не те, чем кажутся…» Бонни, пошатнулась, и Преподобный Бета подбежал к ней, в то время как другие мужчина спешил к ней с другой стороны. Второй мужчина был лысым. Это был мистер Ньюкасл. И там в задней части церкви стоял Аларих Зальцман. Он подошел к Бонни как раз тогда, когда она упала в обморок. И Елена услышала шаги позади нее

Глава 5

«Доктор Файнберг» – подумала Елена дико, пытаясь осматриваться вокруг, и одновременно держаться в тени… Но ее взгляд встретило не маленькое, с горбинкой на носу, лицо доктора. Это было лицо, столь же прекрасное, как те, которые обычно изображены на римских монетах или медальонах, и столь знакомый, внимательный взгляд зеленых глаз. Мгновение, и Елена уже была захвачена этим оружием.
– О, Стефан. Стефан…
Она чувствовала, что его тело все еще напряжено. Он держал ее механически, слегка, как будто она была чужим человеком, предназначенным для кого‑то другого.
– Стефан, – произнесла она отчаянно, пряча лицо у его плеча, пытаясь получить некоторый ответ. Она не смогла бы перенести, если бы он ее отверг; Если он ненавидит ее теперь, то она лучше умрет…
Со стоном, она попыталась прижаться к нему еще ближе, желая слиться с ним полностью, исчезнуть в нем. «О, пожалуйста» – думала она, «Пожалуйста… Пожалуйста…»
– Елена… Елена, все в порядке. Я рядом. – Он продолжал говорить с нею, повторяя разные глупости, успокаивая ее этим, и поглаживал ее волосы. И она могла чувствовать, как изменился характер его объятий, вокруг нее. Теперь он знал, кого держит в своих руках. Впервые, с тех пор, как она пробудилась в тот день, она чувствовала себя защищенной. Однако, перед тем, как отпустить его, она еще некоторое время не ослабляла свои объятия, стремясь еще хоть немного подержать его возле себя. Она не плакала; она задыхалась в панике.
Наконец она почувствовала тоненькую ниточку мира, позволяющую уладить ее проблемы. И, тем не менее, она не отпускала Стефана. Она просто стояла бесконечно‑долгие минуты, держа голову на его плече, впитывая в себя комфорт и безопастность его близости.
И вдруг она подняла голову, чтобы изучить его глаза.
Когда она, в тот первый день, думала о Стефане, она думала о том, что он мог бы помочь ей. Она хотела просить его, умолять его спасти ее от этого кошмара, любым способом сделать ее такой, как прежде. Но теперь, когда она смотрела на него, она почувствовала поток отчаяния, прошедший сквозь ее тело.
– Ничего нельзя было сделать?… Тогда? – спросила она очень мягко.
Он не стал неправильно истолковывать. – Нет – ответил он, предельно мягко.
Елена почувствовала, как будто она дошла до какого‑то финала, переступила через невидимую линию, и назад пути уже нет. Когда она снова смогла заговорить, она сказала: – Я сожалею о том, что я сделала с тобой тогда, в лесу. Я не знаю, почему я стала делать эти вещи. Я не забыла об этом, но не могу вспомнить причину.
– Ты жалеешь? – его голос был изломан. – Елена, в конце концов, это я сделал такое с тобой. Все, что это случилось с тобой, из‑за меня… – он не мог закончить, и они просто стояли, держась друг за друга.
– Очень трогательно, – раздался вдруг голос от лестницы. – Быть может, мне сыграть на скрипке?
Спокойствие Елены вмиг разрушилось, и опасение разползлось по ее венам. Она уже успела позабыть гипнотическое влияние Дамона и его горящие темные глаза.
– Как ты оказался здесь? – спросил Стефан.
– Полагаю, так же, как и ты. Привлеченный сверкающим маяком страдания Елены.
Елена могла видеть, что Дамон был действительно в ярости… Не раздражен или стеснен, а весь бел от гнева и враждебности, исходящей от него волнами.
Но по отношению к ней он был странно приличным, когда она была смущена или беспомощна. Он защищал ее, держал в безопасности. И он не поцеловал ее, даже когда она была загипнотизирована им и уязвима. Он был… Привязан к ней.
– Кстати, там кое‑что происходит, – сказал Дамон.
– Я знаю. Это Бонни. Опять. – сказала Елена, отпуская Стефана, и двигаясь назад.
– Это – не то, что ты подумала. Это – снаружи.
Пораженная, Елена последовала за ним вниз, к первому повороту лестницы, туда, где было окно, с видимостью стоянки для автомобилей. Она чувствовала Стефана позади себя, но смотрела вниз.
Толпа людей вышла из церкви, они остановились твердой фалангой на краю поля, не двигаясь дальше. Непосредственно напротив их, на стоянке для автомобилей, было одинаково большое скопление собак.
Это напоминало встечу двух армий. Было действительно жутким то, что обе эти группы были одинаково неподвижны. Люди как будто были парализованы беспокойством, и даже собаки, казалось, ждали чего‑то.
Елена видела различные породы собак. Были маленькие собаки, подобные остролицым корги и коричнево‑черным шелковистым терьерам. Были собаки среднего размера подобно спрингер‑спаниелам и эрдельтерьерам. И были большие собаки, такие как бочкообразный ротвейлер с подрезанным хвостом, задыхающийся серый волкодав, и гигантский шнауцер, полностью черный. Затем Елена начала различать и отдельных собак: боксера господина Грунбома и немецкую овчарку Салливанса. Но зачем они здесь?
Люди, и поначалу неспокойные, теперь выглядели по‑настоящему испуганными. Они стояли плечом к плечу, никто из них не хотел выходить из общей линии и подходить ближе к животным.
И все же собаки не делали ничего, только сидели или стояли, некоторые с высунутыми изо рта языками, отклоненными в сторону. Елена подумала, что это очень странно. Каждое крошечное движение, малейшее подергивание хвоста или ушей, казалось значительно преувеличенным. Не было никаких покачивающихся хвостов, никаких признаков дружелюбия. Только… ожидание.
Роберт был в задней части толпы. Елена была удивлена, увидев его, но сразу не поняла, почему. А затем до нее медленно дошло, что это было потому, что его не было в церкви. Она наблюдала за ним, пока он стоял вдали от основной части толпы, исчезая за навесом под Еленой.
– Челси! Челси…
Кто – то наконец отсоединился от кучки людей. Это был Дуглас Карсон, поняла Елена. Он вступил на пустое пространство между собаками и людьми, немного вытянув одну руку вперед.
Спрингер – спаниель с длинными ушами, по текстуре напоминающими коричневый атлас, чуть повернула голову. Ее белый обрубленный хвост немного дрожал, а коричневато‑белая мордочка вопросительно поднялась. Но она не подошла к молодому человеку.
Тогда Дуг Карсон пошел быстрее. – Челси… хорошая девочка. Подойди сюда, Челси. Подойди! – Он чуть пошевелил пальцами.
– Каков смысл действий этих собак? – пробормотал Дамон.
Стефан покачал головой, не смотря в окно. – Нет смысла, – сказал он вскоре.
– Не может этого быть. – Глаза Дамона были сужены, его голова чуть отклонилась назад, оценивающе, а его немного выступающие зубы напомнили Елене волкодава.
– Но мы должны быть способны к… Ты знаешь. У них должна быть хоть капля эмоций, на которые мы можем повлиять. И вместо этого, каждый раз, когда я пытаюсь исследовать их, это похоже на столкновение с чистой белой стеной.
Елене было жаль, что она не понимает того, о чем они говорили. – Что ты подразумеваешь под «исследованием их»? – спросила она. – Они – животные.
– Внешние данные бывают обманчивы. – сказал Дамон иронически, и Елена подумала об отблесках радуги в перьях черной вороны, следовавшей за нею с первого школьного дня. Если бы она присмотрелась поближе, она смогла бы увидеть те же самые отблески радуги в шелковистых волосах Дамона.
– Но животные, в любом случае, имеют эмоции. Если твоя сила достаточно велика, ты можешь исследовать их ум. И моя сила – велика, Елена.
Елена была поражена болезненным приступом зависти, прошедшим сквозь нее. Всего лишь несколько минут назад она цеплялась за Стефана, нацеленного на избавление от любых проявлений силы, которые она имела, на превращение ее обратно, в человека. И, теперь же, ей было жаль, что она не настолько сильна. Дамон всегда имел на нее странное влияние.
– Я не способна исследовать Челси, но я не думаю, что Дуг должен близко к ней подходить. – сказала она громко.
Стефан внимательно смотрел в окно, его брови были соединены. Он слегка кивал головой, но вдруг со внезапным чувством безотлагательности сказал: – Я думаю о том же.
– Давай же, Челси, будь хорошей девочкой. Подойди сюда. – Дуг Карсон почти достиг первого ряда собак. Все глаза, человеческие и собачьи, были направлены на него, и прекратилось любое, даже малейшее, движение. Если бы Елена не видела, что собаки дышат, она могла бы подумать, что эта группа была некоторым гигантским экспонатом музея.
Дуг подошел к стоянке. Челси наблюдала за ним из‑за корги и самоеда. Дуг пошевелил губами. Он протянул руку, колеблясь, но затем протянул еще дальше.
– Нет, – сказала Елена. Она уставилась на грудь ротвейлера. Его грудь опустилась и поднялась, впуская воздух… Опустилась и поднялась. – Стефан, повлияй на него. Пусть уйдет оттуда!
– Да. – Она могла видеть его пристальный сконцентрированный взгляд, но затем он покачал головой, вздыхая, подобно человеку, делающему попытки поднять с земли что‑то, слишком для него тяжелое. – Это не имеет смысла: я сейчас слаб. Я не могу сделать это отсюда.
Там, внизу, Челси обнажила свои зубы. Красно‑золотой Эрдельтерьер красивым и изящным движением поднялся на ноги, как будто притянутый невидимыми нитями.
И затем собаки прыгнули. Елена не увидела, какая из них была первой: они, казалось, двигались вместе, словно большая волна. Полдюжины собак набросились на Дуга Карсона с такой силой, что его отбросило назад, и он исчез под их массивными телами.
Воздух был полон адского шума от металлического лая, к которому присоединился церковный звон. У Елены мгновенно началась головная боль от глубокого гортанного непрерывного рычания, которое она скорее чувствовала, чем слышала. Собаки разрывали одежду, рычали, нападали, в то время, как толпа рассеялась и кричала.
Елена заметила Алариха Зальцмана на краю стоянки, он был единственный, кто не бежал. Он стоял как‑то натянуто, и она могла видеть, что его губы и руки двигались.
Всюду было столпотворение. У кого‑то был пожарный насос, его выворачивали из пакета, но это не возымело никакого эффекта. Собаки будто сошли с ума. Когда Челси подняла свою коричнево‑белую морду от тела своего владельца, ее рот был красным от его крови.
Сердце Елены колотилось так, что она еле дышала.
– Им нужна помощь! – сказала она, и, также, как Стефан, побежала вниз по лестнице, одновременно перепрыгивая через две или три ступеньки. Елена была уже на полпути вниз, когда вдруг поняла две вещи: Дамон не последовал за ней, и она не могла позволить себе быть замеченной.
Она не могла. Истерия, которая возникла бы из‑за этого, ненужные вопросы, опасение и возможная ненависть не позволяли ей показаться на людях. Это было что‑то, более глубокое, чем ее сострадание к этим людям, или симпатия, или потребность помочь им. Она прислонилась спиной к стене.
В тусклом, прохладном помещении церкви она смотрела на кипящее пространство внизу. Люди бегали туда и обратно, кричали. Там были Доктор Файнберг, господин Маккалло, и Преподобный Отец. Основной точкой этого круга все еще была Бонни, лежащая на скамейке рядом с Мередит и Тетей Джудит. Госпожа Маккалло склонялась над нею.
Какое – то зло… – стонала она, и вдруг голова Тети Джудит повернулась в направлении Елены.
Елена дернулась вверх по лестнице так быстро, как только могла, моля, чтобы Тетя Джудит не заметила ее. Дамон был на том же самом месте.
– Я не могу пойти туда. Они думают, что я мертва!
– О, ты помнишь об этом. Это хорошо.
– Если доктор Файнберг обследует меня, он поймет, что что‑то не так. Да? – спросила она, отчаянно требуя ответа.
– Он, безусловно, решит, что ты – чрезвычайно интересный экземпляр.
– Тогда я не могу спуститься. Но ты можешь. Почему ты ничего не делаешь?
Дамон продолжал смотреть из окна, слегка двинув бровями. – Почему?
– Почему??? – тревога Елены достигла своего пика, она вспыхнула и чуть было не ударила его, – Им необходима помощь! И ты можешь им помочь! Разве тебя не заботит ничего, кроме собственной персоны???
На лице Дамона была непроницаемая маска, выражающая лишь вежливую заинтересованность, такое же выражение лица у него было, когда его пригласили на обед в дом Елены. Но она знала, что под этой маской он скрывал свой гнев, гнев от того, что он обнаружил ее вместе со Стефаном. Он издевался над ней нарочно и с большим удовольствием.
И она способствовала этому своей реакцией, своим разбитым, бессильным гневом. Она замахнулась на него, но он поймал ее запястья и удержал, скучно посмотрев на нее. Она была поражена, услышав звук, слетевший с ее губ, когда он схватил ее. Это было шипение, почти кошачье шипение. Она поняла, что ее пальцы превратились в когти.
«Что я делаю? Нападаю на него из‑за того, что он не стал защищать людей от набрасывающихся на них собак? Какой в этом смысл?» – тяжело дыша, она расслабила руки и облизала сухие губы. Она отстранилась, и он позволил ей это.
Долгое мгновение они просто смотрели друг на друга.
– Я спускаюсь, – сказала Елена спокойно и повернулась.
– Нет.
– Им нужно помочь.
– Хорошо. Тогда я проклинаю себя, – она никогда не слышала у Дамона столь низкого, и настолько разъяренного голоса. – И ты… – он прервался, и Елена, быстро обернувшись, увидела, что он ударил кулаком по подоконнику, разбивая стекло. Но он смотрел на улицу, и его голос уже был совершенно спокойным, когда он сухо сказал:
– Помощь уже прибыла.
Это был отдел пожарной охраны. Их пожарные шланги были куда более мощными, чем тот, которым пытались отбиваться люди, и резкие потоки воды быстро прогнали нападающих собак. Елена видела шерифа с оружием, он нацелился и выстрелил. Резкий звук в воздухе, и гигантский шнауцер поник. Шериф нацелился снова.
Все закончилось быстро. Несколько собак уже бежали от мощных струй воды, и с вторым выстрелом пистолета большая часть собак достигла края стоянки. Все выглядело так, как будто то, что заставило их придти сюда, вдруг освободило их из‑под своего контроля. Елена почувствовала сильное облегчение, когда увидела, что Стефан, невредимый, стоял в центре всеобщей беготни, отпихивая ошеломленного золотого эрдельтерьера подальше от тела Дуга Карсона. Челси нерешительно шагнула к своему хозяину, изучая его лицо, повернув к нему голову и поджав хвост.
– Все кончено, – сказал Дамон. Он выглядел лишь слегка заинтересованным, но Елена резко взглянула на него. «Хорошо, раз ты проклят, то что будет со мной…?» – думала она. Что он собирался сказать? Он не был в том настроении, чтобы сказать это ей, но она хотела подтолкнуть его.
– Дамон… – Она прикоснулась к его руке.
Он напрягся, затем обратился к ней: «Хорошо…?»
В течение секунды они стояли, смотря на друг друга, а затем послышались шаги по ступенькам. Стефан вернулся.
– Стефан… Ты ранен, – сказала она, мигая, внезапно растерянная.
– Я в порядке. – Он вытер кровь со щеки изодранным рукавом своей рубашки.
– А что с Дугом…? – Елена нервно сглотнула.
– Я не знаю. Он ранен. Много людей ранено. Это была самая странная вещь, которую я когда‑либо видел.
Елена отошла от Дамона и пошла вверх по лестнице в хоры. Она понимала, что должна заставить себя думать, но ее голова была словно в тумане. Самая странная вещь, которую Стефан когда‑либо видел…, а он ведь видел так много. Что‑то странное творится в Церкви Фелла.
Она дошла до стены позади последнего ряда мест и, облокотившись об нее рукой, опустилась, и уселась прямо на полу. Факты в голове, казавшиеся перепутанными, вдруг стали пугающе последовательными. Что‑то странное в Церкви Фелла. В День празднования Основателей, она клялась, что ее не заботит ни Церковь, ни люди из этого городка. Но теперь она думала по‑другому. Смотря с высоты на мемориальную службу, она стала понимать, что возможно, она действительно заботилась обо всем этом.
И затем, когда на улице было совершено нападение собак, она уже знала это. Она чувствовала себя, так или иначе, ответственной за город, настолько ответственной, насколько она никогда не чувствовала себя прежде.
В тоже мгновение чувство опустошения и одиночества было отодвинуто на задний план. Есть кое‑что намного более важное, чем ее собственные проблемы. И она цеплялась за это кое‑что, потому что правда была в том, что она не могла решить собственные проблемы, разобраться с ситуацией, в которую попала… Действительно не могла…
Подавив начавшиеся было рыдания, которым она чуть не дала волю, она увидела в хорах Стефана и Дамона, смотрящих на нее. Она немного покачала головой, прикоснувшись к ней руками, чувствуя, что забытье закончилось.
– Елена…? – Стефан начал говорить, но Елена обратилась не к нему.
– Дамон, – начала она неторопливо, – Если я спрашу у тебя кое‑что, ты скажешь мне правду? Я знаю, что ты не преследовал меня до Плетеного Моста. Я чувствую это, и это очень хорошо. Но я хочу спросить у тебя вот что: Это ты запер Стефана в старом колодце на ферме Франчера месяц назад?
– Запер? – Дамон отклонился назад и чуть прислонился к стене, сложив руки на груди. Он выглядел вежливо‑недоверчивым.
– В Ночь Хеллоуина, когда был убит господин Таннер. После того, как ты впервые показался Стефану в лесу. Он сказал мне, что оставил тебя на поляне и пошел к своей машине, но что‑то напало на него прежде, чем он успел достигнуть ее. Когда он очнулся, он был заперт в колодце, и умер бы там, если бы Бонни не вывела нас к нему. Я всегда думала, что ты был тем, кто напал на него. Он всегда думал, что ты был тем. Так это был ты?
Губы Дамона сжались, как будто ему не понравилась интенсивность ее требования. Он смотрел на нее и Стефана с полузакрытым, смеющимися глазами. Это мгновение растянулось для Елены чуть ли не на целый год, она с напряженностью вдавила ногти в свои ладони. И тогда Дамон лишь легко пожал плечами и глянул в другую сторону.
– Фактически, нет, – ответил он.
Елена с шумом выдохнула.
– Ты не можешь верить этому! – взорвался Стефан. – Ты не можешь верить ничему, из того, что он говорит!
– Почему я должен лгать? – Дамон вновь повернулся к ним, ясно наслаждаясь тем, что Стефан потерял контроль. – Я признаю, что совершил убийство мистера Таннера. Я пил его кровь, пока не осушил его полностью. И я не прочь сделать тоже самое с тобой, братец. Но… Едва ли это – мой стиль.
– Я верю тебе, – сказала Елена. Ее мысли уже бежали вперед. Она обратилась к Стефану.
– Разве ты не чувствуешь этого? Есть кое‑что здесь, в Церкви Фелла, что‑то нечеловеческое, и оно никогда не было человеческим, я имею ввиду. Что‑то, что преследовало меня, сбросив мою машину с моста. Что‑то, что заставило этих собак напасть на людей. Какая‑то ужасная сила таится здесь, какое‑то зло… – ее голос затих, и она посмотрела в ту сторону, где, за стенами церкви, лежала Бонни.
– Какое‑то зло… – повторила она мягко. Холодный ветер, казалось, обдувал ее всю, и она обвила себя руками, чувствуя уязвимость и одиночество.
– Если ты ищешь зло, – сказал Стефан резко, – Не нужно ходить слишком далеко!
– Не будь еще более глупым, чем ты есть! – ответил ему Дамон. – Я сказал тебе четыре дня назад, что что‑то убило Елену. И я сказал, что собираюсь найти это что‑то и заставить его пожалеть о содеянном. Вы двое можете продолжить ту милую беседу, которую я прервал своим появлением.
– Дамон, подожди. – Елена не могла остановить дрожь, которая прошла сквозь нее, когда он сказал «убило». «Я не мертва; ведь я – здесь», – думала она дико, чувствуя внутри начинающуюся панику. Но она отодвинула ее в сторону, чтобы поговорить с Дамоном.
– Независимо от того, что это такое, оно – очень сильно, – сказала она. – Я чувствовала это, когда оно меня преследовало. Оно будто занимало все небо. Я не думаю, что кто‑либо из нас способен столкнуться с этим в одиночку.
– Неужели?
– Да… – у Елены не было времени на дальнейшее построение планов. Она действовала инстинктивно, по интуиции. И эта интуиция говорила ей не позволять Дамону идти одному.
– Так… Я думаю, что мы трое должны держаться вместе. Так у нас будет гораздо больше шансов, чтобы понять, что происходит и разобраться с этим, чем по одиночке. И, возможно, мы сумеем остановить это прежде, чем пострадает кто‑либо еще.
– Моя дорогая, я предпочитаю быть проклятым в одиночестве, – очаровывающе сказал Дамон. На его лице появилась одна из его ледяных улыбок. – Если только ты полагаешь, что это – твой выбор? Помни, мы решили, что, когда ты будешь более рациональна, ты сделаешь свой выбор.
Елена уставилась на него. Конечно, это не был ее выбор, если он именно это имел ввиду. Она носила кольцо, которое Стефан подарил ей; она и Стефан принадлежали друг другу.
Но тут она вспомнила кое‑что еще, лишь вспышка мелькнула в голове: она ищет лицо Дамона в темноте леса, и испытывает такое… волнение, такую близость с ним. Как будто он разгадал то пламя, которое всегда горело в ней, как никто ранее не мог. Как будто вместе они могли сделать что‑то, что они оба любили, завоевать мир или уничтожить его; как будто они были сильнейшими из всех, кто когда‑либо существовал.
«Я была не в себе тогда, была в забытье» – твердила она себе, но знала, что эта маленькая вспышка в памяти не покинет ее.
И затем она вспомнила кое‑что еще: как Дамон действовал позже, той ночью, как он оберегал ее, был нежен с ней.
Стефан смотрел на нее, и выражение его лица постепенно менялось от воинственного и жесткого гнева до серьезного опасения. Одна часть ее требовала полностью убедить его, обвиться руками вокруг него и сказать, что она всегда принадлежала ему, принадлежит и всегда будет принадлежать, и что ничто иное не имеет значения. Не город, не Дамон, не что бы это ни было еще.
Но она не сделала этого. Потому что другая ее часть говорила, что город действительно имеет значение. И еще потому, что эта другая часть была совсем запутанна, ужасно запутанна. Совершенно потеряна…
Она чувствовала, как глубоко в ней, в самой глубине, зарождается дрожь, и поняла, что не может остановить ее. «Эмоциональная перегрузка» – подумала она, и закрыла голову руками

Глава 6

Она уже сделала свой выбор.
– Ты же непосредственно решила это, когда «прервали» наш разговор. Елена, ты ведь уже сделала свои выбор? – произнес Стефан требуя ответа, без намека на самодовольствие, и с отчаянием.
– Я…! Елена подбирала необходимые слова. – Стефан, я люблю тебя, но если бы я сейчас выбирала, то я думаю, для всех нас, было бы лучше держаться вместе. Пока, на время!
Но Стефан стоял с каменным лицом, тогда она обернулась и обратилась к Дамону:
– А ты?
– Я считаю также! – при этом загадочно и притягательно улыбаясь.
– Я сказал это Стефану с самого начала, разделяя вас, он совершает эгоистичный поступок. Братья не должны ничего делить, ты знаешь, о чем я!
– Это не то, что я подразумевал!
– О, неужели? – Дамон улыбнулся снова.
– Нет! – ответил Стефан. – Я не понимаю, и я не вижу в этом смысла. Как ты можешь просить меня сотрудничать с ним? Он злой, Елена. Он убивает для удовольствия; у него совести нет, вообще! Он не заботится о церкви «Феллс»! – произнес он без имоции. Он‑монстр!
– Но прямо сейчас, от него больше помощи, чем от тебя! – сказала Елена. Она коснулась руки Стефана, чтобы донести до него. – Я нуждаюсь в тебе Стефан. И мы нуждаемся в нем! Разве ты не можешь попытаться принять это?
Стефан не ответчал, тогда она продолжила:
– Вы действительно хотите остаться врагами навсегда?
– А ты действительно считаешь, что он хочет чего‑то еще?! – сказала она, смущаясь от прикосновения их рук.
Она молчала в течении минуты, затем спокойно произнесла:
– Он помешал мне убить тебя!
Она тут же почувствовала защитную вспышку гнева Стефана, затем она почувствовала что его гнев постепенно утихает. Кое‑что, как поражение, разливалось внутри него, и он склонил свою голову.
– Это правда‑произнес он. Так или иначе, я должен перестать называть его «Злом»? Что он такого сделал, чего не делал я?
Мы должна признать, что это было не в то время, и не то место! Немного подумав, добавила – За ненависть к нему, ты ненавидишь себя!
– Так ты действительно, соглашаешься? – сказала она нерешительно. Стефан, скажи, о чем ты сейчас думаешь?
– Сейчас я думаю, что ты всегда знаешь свой путь. Поскольку ты всегда делаешь все правильно, не так ли Елена?
Елена изучала его глаза, замечая, как его зрачки были расширены, так, что только кольцо зеленой радужной оболочки показалось вокруг края. Там больше не было гнева, а осталось усталость и горечь.
«Я делаю это не просто так, для меня это тоже не просто!»‑думала она, и внезапная волна неуверенности нахлынула на нее.
– Я докажу тебе это Стефан! Ты увидешь, на этот раз я не делаю это в своих целях. Тогда ты согласишься? Сказала она спокойно.
– Да. Я… согласен. – ответил Стефан.
– И я тоже согласен! – сказал Дамон, протягивая свою руку с любезностью. Он взял руку Елены прежде, чем она смогла что‑то сказать.
– По – моему, все мы, находимся в безумстве от соглашения.
– Не делай этого!.‑в тот момент она подумала, что это правильно. Стоявшя в прохладе сумерков, она почувствовала, что они трое, были одним целым, связанные между собой, согласием и силой.
Тогда Стефан убрал свою руку. В тишине, которая стояла, Елена могла услышать звуки исходящие с снаружи и снизу церкви. Там все еще кто‑то кричал, но полная безотлагательность ушла. Смотря из окна, она видела, что люди пробирались через влажные места между стоянкой автомобилей небольшими группами, спешно обсуждая раненных жертв. Доктор Феинберг прыгал с места на место, очевидно распределяя медицинскую помощь. Жертвы, были похожи на оставшихся в живых от урагана и землетрясения.
– Это не то, чем кажется! – сказала Елена.
– Что?
– Это то, что Бонни сказала во время поминальной службы. У нее было другое видение.
– Я думаю, что это могло бы быть важным! – Елена попыталась привести в порядок свои мысли.
– Я думаю, что в городе есть люди, за которыми мы должны наблюдать. Например как Зельцсманом.
Елена кратко рассказала им, что ранее подслушала его разговор, когда была в доме Ариха Зельцмана. Я думаю мы должны наблюдать за ним!
– Он не тот, кем кажется! Но я точно не знаю кто он на самом деле! И так, как я очевидно теперь не могу появляться публично, тебе придется сделать это. Ты не должны дать ему возможность дальше подозревать, Ты знаешь… – Елена прервалась, поскольку Дамон неожиданно взял ее за руку.
Снизу лестницы послышалось:
– Стефан? Ты там? – и за тем голос обратился кому‑то еще:
– Я видел, что он поднялся сюда, я думаю он здесь!
– Идите! – Елена почти шипела:
– Вы должны быть настолько нормальными, насколько это возможно! Таким образом, ты можете остаться здесь, в Церкви Феллс. Я буду в порядке!
– Но куда ты направляешься?
– К Мередит. Я объясню позже. Продолжай! – произнес Дамон.
Стефан колебался, а затем начал спускаться по лестнице, произнося: – Я уже иду…
Затем он отступил;
– Я не оставлю тебя с ним! – категорически сказал он.
Елена вскинула руки, раздражаясь:
– Тогда идите оба! Вы только что согласились сотрудничать, а теперь собираетесь взять свои слова обратно? – обратилась она к Дамону, который упирался.
Дамон безразлично пожал плечами:
– Хорошо. Только скажи ты голодна?
Елена поняла, что он имел в виду.
– Я нет! – ответила она, погладив живот‑Не сколичко!
– Это хорошо, но позже проголодаешься. Запомни это! – Он перепрыгнул через Стефана, спускаясь в низ по лестнице, за что и заработал его пристальный взгляд.
Елена услышала голос Стефана в своей голове:
– Я приеду к тебе позже. Жди меня! Затем они оба ушли.
Ей было жаль, что ее не удалось контролировать свои мысли, она также заметила, что внутренний голос Стефана звучал на много слабее, нежели 4 дня назад, когда он боролся с братом.
Задумавшись над этим, она заметила, что также, не могла услышать его внутрении голос во время праздника дня Основателей.
Она было смущенна произошедшим, теперь она задавалась вопросом:
– Все произошедшее сделало ее только сильнее, но почему это сила исчезла теперь?
В данный момент у Елены было дастаточно времени, чтобы поразмыслить об этом.
Она сидела там, в пустынных горах, в то время когда, люди уже покинули церковь. Лазурно‑голубое и чистое небо, стало потихоньку темнеть.
Сейчас она думала о Стефане и Дамоне, спрашивая себя, приняла ли она правильное решение? – Она некогда поклялась себе, что не станет причиной их борьбы, но это клятва уже было нарушена.
В действительности, могла ли она адекватно судить об этом, удалось ли ей теперь примерить их? – пусть даже на какое‑то время!..
Когда солнце зашло за горизонт, и наступили сумерки, она спустилась вниз по лестнице. Елена рисковала, не смотря на то, что церковь уже была пуста. Ее совершенно не заботила, сумеет ли она выбраться. Но к счастью дверь была заперта с внутренней стороны, она выскользнула в ночь, с благодарностью.
Она даже не подозревала, как же ей могло быть хорошо снаружи, в этой темноте. Находясь в помещении ее чувства, были загнанны в ловушку, дневной свет вредил ее глазам. Елене здесь, снаружи было намного комфортнее, она чувствовала себя свободной и не видимой. Ее чувства наполнились радостью от окружающего ее мира.
В воздухе все еще чувствовался запах целого изобилие ночных существ, она еще в течении долгого времени могла чувствовать это – вот, лиса рылась в чей‑то норе, ища себе жертву, крысы поедали что‑то в кустах, вокруг летали мошки, сбиваясь в стаю.
Для нее не было трудностью, разыскать дом Мередит, остальные жильцы тоже были в доме. Но как только, она подошла к дому, ее охватила тревога.
В действительности Мередит ожидала ее? Если это было так, она наверняка ждала бы ее снаружи! Если же это не так, то Мередит ожидает шок. Елена наблюдала за домом с крыши, окна спальни Мередит находились выше, и за углом. Они были досягаемы, и Елена могла бы сделать это.
Вскорапкаться на крышу было легким делом; голыми руками она цеплялась за кирпичи и поползла выше. Но наблюдать за окнами комнат Мередит под угол, было неудобно. Она проскользнула мимо света, который отражался с окна.
Мередит сидела на крою кровати, локти были уперты в колени, она смотрела в пустоту. Она часто касалась своих темных волос. Часы на тумбочки показывали 6:43.
Елена провела ногтями по окну. Мередит тут же подскочила и посмотрела в не правильном направлении – на дверь. Когда дверь не открылась, она украткой подбиралась к ней, все еще в защитном положении.
– Кто там? – спросила она.
Елена снова провела ногтями по стеклу. Она не знала, могла ли Мередит услышать ее, затем постучалась в окно и произнесла для ясности:
– Открой окно!
Мередит взглянула на окно и остановилась, приоткрыв рот, будто ожидая чей то помощи. Когда никто не пришел, она настороженно приближалась к окну, но так и не решилась открыть его., буд‑то видела в Елене – опасное животное.
– Впусти меня! – Снова прошептала Елена. Затем не терпеливо добавила: Если ты не хотела, чтобы я пришла, тогда зачем договорилась о встречи со мной?
Елена заметила изменения произошедшие с Мередит; она выдохнула и опустила, ее напряженные плечи опустились. Мередит медленно открыла окно своими неуклюжими пальцами и впустила ее.
– Теперь попроси меня войти внутрь! Иначе я не могу!
– Проходи! – голос Мередит подвел ее, и она попробовала снова:
– Входи! – сказала она.
Елену бросило в дрожь, она разжала пальцы, которыми держалась за окном, и переступила карниз. Мередит добавила:
Я попросила, но не с вами. Никто больше не попросит Вас об этом!
– Это – я! – сказала Елена. Дрожь уже унялась, и она смогла спокойно разглядеть подругу.
– Это действительно – я, Мередит!
Мередит заглотнула и кивнула головой. В этот момент Елена хотела стать простой девушкой, чтобы все объяснить ей. Но Мередит отступала медленно назад, чтобы присесть на кровать.
– Присядь! – произнесла она с искусным спокойным голосом. Елена отодвинула от стола рабочее кресло и приняла тоже самую позицию, что и Мередит; локти на коленях, голова опущена.
– Откуда ты узнала?
– Я… – Мередит на мгновенье уставилась на нее, затем встряхнулась.
– Хорошо. Ты‑твое тело конечно не нашли. Это было как‑то странным. А затем, те нападения на старика и Вики, крем для загара… Стефан и те вещи, которые я узнала о нем. Но я не знала наверняка, только теперь… – Закончила она почти шепотом.
– Хорошо. Это было отличное предположение! – произнесла Елена. Она попыталась вести себя обычно, но что было нормальным в этой ситуации? Мередит смотрела на нее, как будто хотела сдвинуть с места, чтобы разглядеть ее. Это заставило почувствовать Елену одинокой, совсем одной, как никогда в жизни.
Снизу кто‑то позвонил в дверь. Елена услышала это, но не могла сказать Мередит что той делать.
– Кто приехал? – спросила она. Там кто‑то за дверью!
– Я попросила, чтобы Бонни приехала через 7 часов, если конечно ее мать разрешит. Вероятно это она! Я пойду, посм… – Мередит произнесла до не приличия нетерпеливым голосом.
– Жди. Она не знает!
– Ничего… О, ты подразумеваешь, что я должна мягко рассказать ей об этом. – Мередит осмотрела свою комнату, на фотографию с Еленой, которая стояла над кроватью.
– Выключи свет в комнате. Это свет раздражает мои глаза. – Сказала она спокойно.
Комната Мередит немного притушила свет, комната была достаточно тускла, Елена могла скрыться в темноте.
Ожидая Мередит с Бонни, она стояла в углу, обнимая локти руками. Возможно, это была плохая идея, вовлекать во все это Мередит и Бонни.
«Если Мередит отреагировала с невозмутимостью, то как отреагирует на это Бонни?»
Мередит сообщила, что они уже поднимаются, бормоча при этом себе под нос:
– Не кричи сейчас, не кричи! – говорила она Бонне, поскольку завязала той глаза.
– Что случилось с тобой? Почему ты завязываешь мне глаза? – задыхаясь произнесла она, – Развяжи мне глаза, ты не представляешь, что мне пришлось сделать, чтобы моя мать разрешила мне уехать сегодня вечером. Она хотела взять меня с собой в больницу в Роанке!
М ередит пнула закрытую дверь.
– Хорошо! – она сказала Бонне.
– Теперь ты увидишь то, что может повергнуть тебя в шок! Но ты не должна кричать, ты поняла меня? Я развяжу тебе глаза, если ты мне пообещаешь!
– Здесь слишком темно, чтобы разглядеть что‑нибудь, и ты пугаешь меня! Что происходит, Мередит? Хорошо я обещаю, но о ком идет речь?
– О Елене! – ответила Мередит.
Елена приняла это за приглашение и вышла вперед. Реакция Бонни не обескуражила ее, она такого не ожидала; она хмурилась и наклонилась вперед, всматриваясь сквозь тусклый свет. Когда она разглядывала тень Елены, она тяжело задышала. Но потом, как только она рассмотрела лицо Елены, она вскинула руки вверх и вскликнула отрадности.
– Я знала это! Я всегда знала, что они были не правы! Таким образом, там на мосту Мередит, Стефан решили что ты утонула, но я знала, что это не так! О, Елена я так скучала по тебе! Но это было так…
– Боння, потише! Будь тихой! – быстро произнесла Мередит. Послушай, ты что идиотка, ты думаешь все это выглядит нормальным, если Елена пришла середине ночи и никто не знает об этом?!
– Но она ведь в порядке, посмотри на нее! – Она стоит вон там, разве это, не Елена? – Бонни начала приближаться к Елене, но Мередит снова схватила ее.
– Да, это я! – У Елены было странное чувство, будто она попала в какую‑то комедию, от Кафка, но только она не знала своей роли.
– Это я, но… я не совсем в порядке! – сказала она неловко, присаживаясь снова в кресло.
Мередит подтолкнула Бонни, чтобы там присела на кровать.
– Что тут необычного, она здесь, но она не в порядке, Что это все означает?
Елена не знала смеяться ей или закричать.
– Послушай Бонни… О, я не знаю… как объяснить тебе это. Твоя экстрасенсорная бабушка, когда – нибудь говорила тебе о вампирах?
Тишина обрушилась, как снежный ком, минуты остановились. Глаза Бонни до невозможности расширились, и она бросила взгляд в сторону Мередит. Тишина все продолжалась, затем Бонни бросила взгляд в сторону двери.
– Мм, смотрите, там парни! – сказала она мягко, это действительно становится фантастическим. Я считаю, действительно, действительно, действительно это так!
Елена все обдумывала в голове.
– Ты посмотри на мои зубы. Она подняла свою верхнюю губу и указала пальцем на клыки. Елена почувствовала, что клыки рефлекторно стали длиннее и острее, как когти кошки.
Мередит сделал шаг в перед и посмотрела, а затем быстро отвела свои взгляд.
– Я получаю бал! – произнесла она, но ее голос был лишен удовольствия от собственной шутки. Бонни, взгляни! – сказала она.
Весь восторг и волнения Бонни покинули ее. Она смотрела, как будто собиралась упасть в обморок.
– Нет. Я не хочу видеть эти клы…
– Ты имеешь ввиду клыки? Ты должна поверить в это, иначе мы не когда не доберемся до сути.
Мередит сильно схватила Бонни, то та сопротивлялась, пытаясь вырваться.
– Да открой ты свои глаза! – упрекала она ее. Ты та, кто любит все, что связанное с сверхъестественным.
– Я передумала! – произнесла она, почти рыдая. По ее голосу можно понять, что она сейчас говорила правду:
– Оставь меня в покое, Мередит! Я не хочу смотреть! – она вырвалась из хватки Мередит.
– Ты не имеешь к этому отношение! – прошептала ошеломленно Елена. Она встревожилась и слезы нахлынули на ее глазах. – Это была плохой идеей, Мередит. Я уйду.
– О, нет Не делай этого! – Бонни быстро бросилась к Елене и обняла ее. Я сожалею, Елена. Я не волнуюсь, что ты; Я только рада, что ты вернулась! Без тебя было так плохо! – Теперь она рыдала в серьез.
Эмоции, которые не нахлынули когда Елена находилась со Стефаном, появились сейчас.
Она закричала от радости, обнимая Бонни, затем почувствовала чувствительные руки Мередит, которыми она обнимала их. Они кричали все вместе; Мередит – тихо, Бонни – громко и Елена со страстью в голосе. Она чувствовала, как будто она кричала от всего что с ней произошло, кричала от того что она потеряла, от одиночества, страха и боли.
Это все закончилось тем, что они все сидели на полу, прижав колени как в детстве, раньше так они сидели когда секретничали.
– Ты настолько храбра! – сопя, сказала Бонни Елене. Я не понимаю как ты можешь быть такой храброй.
– Ты не подозреваешь что я испытываю внутри себя! Я не сколечко не храбра. Так или иначе я уже столкнулось с этим, и я не знаю что еще мне делать.
– Твои руки совсем не холодные, – сказала Мередит сжимая ладонь Елены. Только не много прохладные. Я думала что они будут совсем холодными.
– Руки Стефана тоже не холодные, – сказала Елена, она собиралась продолжить, но Бонни перебила ее своим писком – «Стефан?»
Мередит и Елена посмотрели на нее.
– Будь немного поумнее, Бонни. Ты собираешься слушать о вампирах, есть еще кто‑то, я не одна!
– Ты подразумеваешь Стефана?! Ты хочешь сказать, что Стефан, что он‑ … – голос Бонни стал тише.
– Я считаю, что это то самое время, чтобы ты рассказала нас все историю, Елена!
Мы не учли, все началось с того.
Елена кивала:
– Вы правы, трудно объяснить, но я попытаюсь. Она глубоко вздохнула;
– Бонни, ты помнишь первый день в школе? Это самый первый день, когда ты гадала на руку, и предсказала, что я встречу темноволосого мальчика, незнакомца с маленьким ростом и что он раньше был выше… Хорошо‑она посмотрела на Бонни, а затем на Мередит:
– Стефан действительно невысокий ростом, но раньше он был выше… в 15 столетии.
Мередит кивнула, Бонни тихо вдохнула и отшатнулась назад:
– Ты подразумеваешь…
– Да я подразумеваю то, что он жил в те годы в Италии, и был значительно выше ростом. Подождите, сейчас вы упадете в обморок, я должна рассказать Вам кое‑что еще, что Вы должны знать. Дамон‑его брат.
Мередит снова кивнула головой: – У меня были на этот счет кое‑какие предположения, но почему Дамон говорил, что он – студент колледжа?
– Они не очень дружат. В течении долгого времени Стефан не подозревал, что Дамон был в Церкви Феллс. Елена колебалась, она всегда чувствовала, что это личная тайна Стефана, она не может рассказать ее. Но Мередит была права, пришло время рассказать всю истории с самого начала.
– Слушайте, все начиналось так: Стефан и Дамон любили одну и туже девушку. Она родилась в Германии, ее звали Катрин. Причиной по которой Стефан избегал меня в школе, состояла в том, что я напоминала ему о ней; у нее как у меня были светлые волосы и голубые глаза.
О, и это было ее кольцом! – Елена показала золотое кольцо, с лазурным камушкам. И еще одна вещь – Катрина была вампиром. Один парень‑Клаус сделал ее такой, спасая ее от смерти, от ее последней болезни. Стефан и Дамон, они оба знали об этом, но это их не заботило. Они попросили ее сделать между ними выбор, за кого она решит выйти замуж. – Елена остановилась и улыбнулась, вспомнив что сказал Танер, он оказался прав – история повторялась. Она только надеялась, что с ней не случится тоже самое, что и с Катрин. «Но она выбрала их обоих, она обменялась своей кровью с их, и сказала, что отныне они все вместе, компаньоны на всю вечность».
– Все это кажется волнующим!
– Кажется нелепым!
– Вы хотели, вы и получили это! – сказала Елена им.

Глава 7

– Сотрудничать зачем? – спросила Мередит.
– Об этом поговорим позже. Сейчас я хочу знать то, что произошло в городе после моего «отъезда».
– Главным образом, истерика, – сказала Мередит, приподнимая одну бровь. В основном, с твоей Тетей Джудит. У нее была галлюцинация, будто она видела тебя – только это была не галлюцинация, не так ли? И она, и Роберт разбиты.
– Я знаю, – мрачно сказала Елена. – Продолжай.
– В школе все в шоке. Я хотела поговорить со Стефаном, особенно, когда начала подозревать, что в действительности ты не мертва, но его не было в школе. Мэтт был, но с ним явно что‑то не так. Он напоминает зомби, и он ни с кем не разговаривает. Я хотела объяснить ему, что есть надежда, что ты не могла уйти навсегда; я думала, что это поможет ему. Но он и слушать не стал. В его действиях не было здравого смысла, и однажды я даже подумала, что он собирается ударить меня. Он не выслушал ни слова.
– О, Боже… Мэтт. – что‑то ужасное всколыхнулось в памяти Елены, что‑то слишком тревожное, чтобы окончательно осознать это. Она не смогла бы сейчас с этим справиться, и воспоминания потихоньку отступили.
Мередит продолжала, – И, тем не менее, ясно, что некоторые люди отнеслись к твоей «смерти» подозрительно. Именно поэтому я и сказала на мемориальной службе неверную дату; я бы боялась, назвав реальный день и место, что Аларих Зальцман заманил бы тебя в засаду. Он столько всего спрашивал, что хорошо, что Бонни ничего не знала, а‑то бы она могла проболтаться.
– Это не справедливо, – возразила Бонни. – Аларих лишь заинтересован в том, чтобы нам помочь, как и прежде. Он – Водолей, и…
– Он – шпион, – сказала Елена, – И возможно даже больше. Но поговорим об этом позже. Что со Стражем масонской ложи? Я не видела его на службе.
Мередит посмотрела неодобрительно. – Ты не знаешь?
– Я ничего не знаю; я спала на чердаке в течении последних четырех дней.
– Хорошо… – Мередит сделала тревожную паузу. Тайлер Смоллвуд только что вернулся из больницы. То же самое с Диком Картером и с теми четырьмя парнями, с которыми была стычка в День Основателей. На них было совершено нападение в ангаре тем вечером, они потеряли много крови.
– О… – Так вот почему Стефан был так силен той ночью… Это все объясняло. И вот почему сейчас они стали более слабыми. Почему они стали более слабыми с тех пор. Он, вероятно, не питался после того случая.
– Мередит, Стефан – действительно подозреваемый?
– Ну… отец Тайлера попытался заявить на него, но полиция запуталась во времени совершения преступления. Они приблизительно знают, когда на Тайлера Смоллвуда напали, потому что они, как и предполагалось, встретились с господином Смоллвудом, и Стефана не обнаружили. И Бонни, и я можем оправдать Стефана на это время, потому что мы в тот момент оставили его у реки с твоим телом. Так что он никак не мог попасть к ангару, чтобы напасть на Тайлера, по крайней мере, никакой нормальный человек не смог бы. И пока полиция не думает ни о чем сверхествественном.
– Вижу. – Елена хотя бы в этом отношении почувствовала себя свободной.
– Тайлер Смоллвуд и его дружки не могут идентифицировать нападавшего, они ничего не помнят о том дне, – Мередит добавила. – Никто, даже Кэролайн.
– Кэролайн был в там?
– Да, но она не была покусана. Она только в шоке. Несмотря на все она сделана, я почти чувствую жалость к ней. – Мередит пожала плечами и добавила, – В эти дни она выглядела довольно жутко.
– И я не думаю, что хоть кто‑то будет когда‑либо подозревать Стефана после того, что случилось с собаками сегодня в церкви, – вставила Бонни. – Мой папа говорит, что, возможно, это большая собака разбила окно в ангаре, и раны на горле Тайлера Смоллвуда были похожи на раны, нанесенные животным. Думаю, что много людей полагает, что это была собака или стая собак… и именно они и совершили нападение.
– Удобное объяснение, – сказала Мередит сухо. – Это означает, что они не должны больше думать об этом.
– Но это смешно, – ответила Елена. – Нормальные собаки не ведут себя таким образом. Разве люди не задаются вопросом, почему их собаки внезапно сошли с ума и начали нападать на людей?
– Многие люди только избавились от вопросов. О, и я слышала, что кто‑то говорил о принудительном испытании водобоязни, – сказал Мередит. – Но это ведь – не только водобоязнь, не так ли, Елена?
– Нет, я так не думаю. И это – не дело рук Стефана или Дамона. Именно с этим я и пришла сюда поговорить с вами. – Елена объяснила, так ясно, как она могла, то, что она думала о таинственной силе в Церкви Фелла. Она рассказала о силе, которая преследовала ее до моста, и о том, что она чувствовала во время нападения собак, и о своем разговоре со Стефаном и Дамоном. Она закончила, – И Бонни сказала сегодня в церкви: «Какое‑то зло». Я думаю, что это – то, что находится здесь в Церкви Фелла, кое‑что, о чем никто не знает, кое‑что полностью злое. И я не думаю, что ты понимаешь, о чем сегодня говорила в церкви, Бонни.
Но мысли Бонни уже ушли в другую сторону, – Так это не обязательно Дамон совершал все эти ужасные вещи, в которых ты его обвиняла? – сказала она проницательно. – Вроде убийства Янцзы, причинения вреда Викки и убийства мистера Таннера, и всего остального. Я не сказала бы вам, что он мог быть убийцей.
– Я думаю, – сказала Мередит, глядя на Елену, – Что ты должна забыть о Дамоне, как о предмете любви.
– Да, – ответила Елена решительно. – Он действительно убил мистера Таннера, Бонни. И стоит выяснить, не совершал ли он также и другие нападения; я спрошу его об этом. И мне неприятно иметь с ним дело. Не связывайся с ним, Бонни, поверь мне, не надо.
– Я, потому что так надо, оставляю Дамона в покое; я, потому что так надо, оставляю Алариха одного,… любых парней, которые нравятся мне, я, потому что так надо, должна оставить в покое? И тем временем Елена получает их всех. Это – не справедливо.
– Жизнь вообще не справедлива, – черство сказала ей Мередит. – Но послушай, Елена, даже если эта Другая Сила существует, как ты думаешь, что это? Что это напоминает?
– Я не знаю. Нечто чрезвычайно сильное – но оно прячет себя так, чтобы мы не смогли ощутить его. Чтобы оно могло напомнить обычного человека. И именно поэтому я пришла за помощью, потому что это мог бы быть любой в Церкви Фелла. Похоже на то, что Бонни сказала сегодня на службе: «Они – не то, чем кажутся».
Бонни выглядела несчастной. – Я этого не помню…
– Но ты это говорила. «Они – не то, чем кажутся». – тяжело повторила Елена.
– Они… – Она посмотрела на Мередит, но темные глаза под изящно‑выгнутыми бровями были спокойны и отдалены.
– Таким образом, это делает подозреваемыми всех – сказала Мередит очень спокойным голосом. – Так?
– Так, – ответила Елена. – Но мы должны все замечать и делать пометки о самом важном. Дамон и Стефан уже согласились оказать помощь в этом расследовании, и если поможете еще и вы, то у нас будет больше шансов. – это была ее лучшая черта; у нее всегда были организаторские способности, начиная с планов по завоеванию парней и заканчивая различными сборами денег. Все это была только более тяжелая версия ее ранних планов.
Мередит дала Бонни карандаш и бумагу, та лишь посмотрела на нее, а потом на Мередит и Елену. – Прекрасно, – сказала она, – Но кто же будет в этом списке?
– Ну, у любого может быть причина быть подозреваемым. Любой, кто делал какие‑то странные вещи в последнее время: преследовал Стефана и меня, натравил собак на людей. Люой, чье поведение необъяснимо.
– Мэтт, – сказал Бонни, деловито шурша по бумаге ручкой. – И Викки. И Роберт.
– Бонни! – воскликнули одновременно Елена и Мередит.
Бонни объяснилась. – Просто Мэтт вел себя действительно странно, а с Викки это уже давно. И Роберт стоял у входа в церковь перед службой, но так и не появился внутри. – О, Бонни, честно, – застонала Мередит, – Викки – скорее жертва, чем подозреваемый. И если Матт – нечистая сила, то я – горбун из «Нотр‑Дам де Пари». И что касается Роберта, он…
– Ладно, я поняла, – холодно сказала Бонни. – Теперь давайте послушаем ваши версии.
– Нет, подождите, – сказала Елена. – Бонни, подожди минутку. – Она думала кое о чем, что преследовало ее уже долгое время, – Начиная с церкви, – сказала она громко, вспомнив это. – Знаете, а я видела Роберта около церкви тогда, когда пряталась в хорах. Это было как раз перед нападением собак, и он двигался в обратном направлении, как будто знал, что должно что‑то случиться.
– О, но Елена…
– Нет, послушай, Мередит. И я видела его прежде, в субботнюю ночь, с Тетей Джудит. Когда она сказала ему, что они не поженятся, было что‑то такое в его лице…, я не знаю. Но думаю, что мы должны отнести его в этот список, Бонни.
Трезво подумав и выждав момент, Бонни сделала это. – Кто еще? – спросила она.
– Боюсь, что еще Аларих, – сказала Елена. – Я сожалею, Бонни, но он фактически номер один в этом списке. – Она рассказала подругам то, что подслушала тем утром между Аларихом и директором школы. – Он – едва ли обычный преподаватель истории; и думаю, что он здесь по некоторым причинам. Он знает, что я – вампир, и он ищет меня. И сегодня, во время нападения собак, он стоял и просто смотрел на это, совершая какие‑то сверхъестественные жесты. Он – определенно не тот, кем кажется, и вопрос в том, кто же он все‑таки такой? Ты слушаешь, Мередит?
«Да. Знаете, я думаю, что нужно поместить в этот список госпожу Флауэрс. Помните, как она стояла в окне пансионата, в тот день, когда мы вытащили Стефана из колодца? Но она не спустилась вниз, чтобы открыть для нас дверь. И это – странно».
Елена кивнула. – Да, она всегда была странной. – Елена посмотрела на Бонни. Та провела рукой по волосам, оголяя заднюю часть шеи. Она была горячей. Елена же почувствовала себя слегка выжженой.
– Ладно, мы подъедем к пансионату завтра перед школой, – сказала Мередит.
– Что еще мы можем сделать прямо сейчас? Бонни, дай‑ка взглянуть на список.
Бонни протянула список, так чтобы они могли видеть, и Елена и Мередит склонились вперед и прочитали:
Матт Хонеикатт.
Викки Беннетт.
Роберт Максвелл. Что он возле церки, когда напали собаки? И что произошло той ночью в доме Елены?
Аларих Зальцман. Почему он задает так много вопросов? И зачем его вызвали к церкви Фелла?
Госпожа Флауэрс. Почему она ведет себя так странно? И почему не открыла нам двери в пансионат, когда Стефану было плохо?
– Ладно, – сказала Елена. – Полагаю, нужно также узнать, чьи собаки были сегодня у церкви. А вы можете завтра в школе присмотреть за Аларихом.
– Я буду смотреть за Аларихом, – сказала Бонни твердо. – И я сниму с него подозрения, вот увидите!
– Будет хорошо, если ты сделаешь это. Возможно вы предназначены друг для друга. Мередит может присмотреть за госпожой Флауэрс, а я за Робертом. Что касается Стефана и Дамона… ну… они могут присматривать за каждым, потому что способны исследовать мысли людей. Кроме того, этот список далеко не полный. Я собираюсь исследовать местность вокруг города, буду разыскивать любые признаки Силы, или вообще что‑нибудь сверхъестественное. Оно ближе, чем мы думали.
Задумавшись, Елена рассеянно облизала губы. Она была слегка выжжена. Она заметила кое‑что, чего она никогда не замечала прежде: красивый узор вен на внутреннем запястье Бонни. Бонни все еще протягивала список, и кожа ее запястья была настолько прозрачна, что синие вены были ясно видны. Елене было жаль, что она плохо слушала, когда они изучали человеческую анатомию в школе; как же назывались эти вены, которые ветвились подобно веткам дерева…?
– Елена! Елена!
Пораженная, Елена подняла голову и увидела насторожные темные глаза Мередит и встревоженное выражение лица Бонни. Только тогда она поняла, что склонилась слишком близко к запястью Бонни, исследуя самую большую вену на ее руке.
– Прости, – пробормотала она, отпрянув. Она могла почувствовать увеличенную длину и остроту своих животных зубов. Это было похоже на ношение фигурных скобок; она могла ясно чувствовать появившееся различие в весе. Она поняла, что не нужно было улыбаться Бонни, успокаивая ее, это не возымело должного эффекта. Бонни выглядела испуганной, и это было глупо. Она должна знать, что Елена никогда не ранила бы ее. И Елена не слишком хотела есть сегодня вечером; Она всегда мало питалась. Она могла бы получить все, в чем она нуждалась, от этой крошечной вены на запястье…
Елена вскочила на ноги и подошла к окну, прислоняясь к раме, и чувствуя прохладный ночной воздух на своей коже. Она чувствовала небольшое головокружение, и пыталась перевести дыхание.
Что она наделала? Она обернулась, чтобы увидеть Бонни, прижатую к Мередит, и обе они смотрели на нее с опасением. Ей было крайне неприятно, что они так на нее смотрят.
– Я сожалею, – сказала она. – Я не подразумеваю тебя, Бонни. У меня нет никого ближе. Я должна была поесть, прежде, чем придти сюда. Дамон предупреждал, что позже я проголодаюсь.
Бонни сглотнула, выглядя еще хуже, чем до этого. – Поесть?
– Конечно же да, – сказала Елена едко. Ее вены горели; именно это она чувствовала. Стефан описывал это прежде, но тогда она не смогла этого понять до конца; она никогда не понимала того, что с ним случалось, когда возникала потребность в крови. Это было ужасно и непреодолимо. – Что вы думаете я ела все эти дни? Воздух? – добавила она вызывающе. – Я – теперь охотник, и мне пора поохотиться.
Она видела, что Бонни и Мередит пытаются справиться, но они не успели скрыть появившееся в их глазах отвращение. Она сконцентрировалась на использовании своих новых способностей, на поиске разумов Стефана или Дамона. Это было трудно, потому что ни один из них не был в ее разуме, тогда, ночью, когда они боролись в лесу, она думала, что может ощущать эту силу.
Но у нее не было никакого способа связаться с ними, и разочарование от этого сделало жжение в ее венах еще хуже. Только она решила, что, возможно, придется идти одной, когда занавески хлестнули ее по лицу, колебаясь от порыва ветра. Бонни с криком покачнулась, столкнув настольную лампу с тумбочки и погружая комнату в темноту. Проклиная все на свете, Мередит пыталась исправить это. Занавески безумно трепетали в появившемся мерцающем свете, и Бонни, казалось, пыталась закричать. Дамон стоял подоконнике открытого окна, опустив одно колено. Он улыбался одной из его самых диких улыбок.
– Вы не возражаете? – он сказал. – Немного неудобно.
Елена посмотрела назад, на Бонни и Мередит, которые стояли напротив туалета, выглядя одновременно испуганными и загипнотизированными. Сама она сердито покачала головой.
– А я думала, что только склонна к излишнему драматизму, – сказала она. – Очень забавно, Дамон. А теперь пойдем.
– И оставим двух таких красивых девушек одних? – Дамон снова улыбнулся Бонни и Мередит. – Кроме того, я только что пришел сюда. Разве кто‑нибудь не будет так вежлив и не пригласит меня войти…?
Карие глаза Бонни, беспомощно застывшие, немного смягчились. Ее губы, раскрытые от ужаса, немного разошись. Елена увидела признаки неизбежного оттаивания.
– Нет, никто не будет, – сказала она, встав аккурат между Дамоном и девушками.
– Здесь нет никого для тебя, Дамон – не сейчас, не когда‑либо еще. – увидев, как в его глазах вспыхнул вызов, она добавила, – И так или иначе, я ухожу. Не знаю, как ты, но я иду охотиться. – Она почувствовала присутствие Стефана где‑то поблизости, на крыше вероятно, и услышала его мгновенную поправку: «Мы идем охотиться, Дамон. Ты же можешь сидеть тут всю ночь, если желаешь».
Дамон с изяществом сдался, стрельнув последним взглядом на удивленную Бонни, перед исчезновением из окна. Бонни и Мередит дернулись вперед в тревоге, очевидно опасаясь того, что он разбился насмерть.
С ним все отлично, – сказала Елена, вновь качая головой. – И не волнуйтесь, сюда он больше не вернется. Я приду сюда в это же самое время завтра. Прощайте.
– Но… Елена – Мередит остановила ее. – Ты бы не хотела переодеться?
Елена оценила свой внешний вид. Платье, семейная реликвия девятнадцатого столетия, было изодрано и потрепано, тонкая белая марля была в некоторых местах порвана. Но не было никакого времени, чтобы исправить это; она должна была поесть.
– Это может подождать, – сказала она. – Увидимся завтра. – она выпрыгнула из окна, так же, как и Дамон до этого. Последнее, что она увидела – Бонни и Мередит странно смотрели на нее.
Она встала после приземления; на сей раз она не ушибала колени. Стефан был там, и он обернул что‑то темное и теплое вокруг нее.
– Твой плащ, – сказала она, довольная. На мгновение они улыбнулись друг другу, помня, как он первый раз обернул ее в этот плащ, после того, как спас ее от Тайлера Смоллвуда на кладбище и привел к себе в комнату, чтобы привести в порядок. Тогда он боялся прикасаться к ней. Но, думала Елена, улыбаясь и глядя ему в глаза, это опасение очень быстро прошло.
– Я думал, что мы идем охотиться, – сказал Дамон.
Елена обернулась к нему с улыбкой, не отводя своей руки от от Стефана.
– Мы, – сказала она. – А куда мы должны идти?
– Любой дом на этой улице, – предложил Дамон.
– Лес, – сказал Стефан.
– Лес, – решила Елена. – Мы не трогаем людей, и не убиваем их. Не так ли, Стефан?
Он чуть сдавил ее пальцы. – Так и есть, – ответил он спокойно.
Губа Дамона неодобрительно сжались.
– И что же мы найдем в лесу, позвольте мне узнать? Ондатру? Скунса? Термитов? – его глаза переместились на Елену и его голос понизился. – Пойдем со мной, и я покажу тебе настоящую охоту.
– Мы можем пройти через кладбище, – сказала Елена, игнорируя его.
– Белохвостые олени кормятся всю ночь на открытых областях, – сказал ей Стефан, – но мы должны будем быть очень осторожным, преследуя их; они могут слышать почти так же, как и мы.
«Тогда, в другое время» – сказал голос Дамона в голове Елены.

Глава 8

«Кто‑? О, это – ты!» сказала Бонни, почувствовав, как кто‑то коснулся ее локтя. «Ты испугал меня. Я не слышала, как ты подошел».
Стефан понял, что должен был быть более осторожным. Несколько дней он не был в школе и уже отвык передвигаться как человек. Его шаги были большими и бесшумными, как у охотника.
«Прости», сказал он, когда они шли рядом вниз по коридору.
«Все в порядке» произнесла Бонни, стараясь казаться при этом храброй и беспечной, но ее карие глаза были широко открыты и неподвижны. «Так, что ты делаешь здесь сегодня? Мы с Мередит приехали в пансион этим утром, чтобы проверить госпожу Флауэрс, но никто не открыл дверь. И я не видел тебя на биологии».
«Я приехал сегодня днем. Вернулся в школу по крайней мере на то время, пока мы не найдем то, что ищем».
«Ты имеешь в виду, чтобы шпионить за Аларихом…» пробормотала Бонни. «Вчера я сказала Елене, чтобы она оставила его мне. Ой» добавила она, поскольку несколько проходящих мимо студентов уставились на нее. Она закатила глаза и посмотрела на Стефана. Взаимно согласившись, они повернули в коридоре и, немного погодя, оказались на пустой лестничной клетке. Бонни прислонилась к стене со вздохом облегчения.
«Мне не следует забывать не употреблять ее имени» трогательно произнесла девушка «но это настолько тяжело… Сегодня утром мама спросила меня, как я себя чувствую, и я почти сказала „прекрасно“, а все потому, что я видела Елену вечером. Я не знаю, как вы можете хранить такую тайну столько времени!»
Стефан чувствовал, как улыбка появляется на его губах. Бонни походила на шестинедельного котенка. Само очарование и никаких запретов. Она всегда говорила то, что думала, даже если это полностью противоречило тому, что она говорила прежде. Все ее мысли и чувства шли от самого сердца.
«Сейчас ты стоишь в этой пустой прихожей вместе со мной, и никто не знает, что ты здесь» напомнил Стефан почти угрожающе.
«Оххх…» ее глаза снова расширились. «Но ты не стал бы этого делать, не так ли?» добавила Бонни «Поскольку Елена убила бы тебя за это, дорогой» Ища другую тему для разговора, она нервно сглотнула и сказала «Ну… и…как все прошло вчера вечером?»
Настроение Стефана быстро испортилось. «Не очень хорошо. О, нет, с Еленой все в порядке, сейчас она благополучно спит» Стефан хотел продолжить, но в конце коридора увидел проходивших мимо трех старшеклассниц. Все они были очень удивлены при виде Бонни и Стефана вместе. Лицо Сью Карсон было бледным, а глаза покрасневшими, но она им улыбнулась. Бонни очень забеспокоилась. «Как дела, Сью? Как Дуг?»
«Я в порядке. Дуг тоже ничего, по крайней мере, хуже не стало. Стефан, я хотела с тобой поговорить. Я знаю, что мой папа вчера поблагодарил тебя за помощь Дугу, но я тоже хотела бы это сделать. Я имею в виду, я знаю, что люди в городе ужасно вели себя по отношению к тебе, и ну, в общем, я была удивлена твоей заботе. Моя мама говорит, что ты спас жизнь Дугу. Я только хотела поблагодарить тебя, и сказать, что я сожалею – обо всем».
К концу речи ее голос задрожал. Бонни вздохнула и, нащупав рукой ткань своего рюкзака, схватилась за нее от волнения. На мгновение ситуация стала выглядеть так, как будто Стефан оказался пойман двумя рыдающими девушками под лестничной клеткой. Он был встревожен и ломал голову над тем, как бы отвлечь Бонни и Сью.
«Да ничего, все в порядке. Как Челси?»
«Она в загоне. Они держат там собак на карантине. Всех, кого смогли поймать». Сью вытерла свои глаза и выпрямилась. Стефан немного расслабился, понимая, что опасность миновала. Повисла неловкая тишина.
«Ну…» сказала, наконец, Бонни, обращаясь к Сью. «Вы слышали, что школьный образовательный совет решил о Снежных Танцах?»
«Я слышала, что они собрались сегодня утром и, все обсудив, решили не лишать нас этого удовольствия. Кто – то сказал, что они говорили о полицейской охране. На всякий случай. О, этот звонок последний. Нужно добраться до кабинета истории прежде, чем Аларих накажет нас всех».
«Мы будем через минуту» сказал Стефан и небрежно добавил «А когда эти Снежные Танцы?»
«Тринадцатого числа. В пятницу вечером». Сказала Сью, а затем вздрогнула. «О, мой Бог, в пятницу тринадцатого. Я и не думала об этом раньше! Но я тут же вспомнила еще кое‑что, что хотела сказать вам. Сегодня утром я вычеркнула себя из списка баллотирующихся быть королевой снега. Это только поначалу казалось возможным. Это все». Сью удалилась почти бегом.
В голове Стефана все перемешалось. «Бонни, что это за Снежные Танцы?»
«Ну, это и вправду Рождественские танцы, только у нас вместо Рождественской королевы – Снежная королева. После того, что случилось в День Основателей, они хотели отменить праздник, еще и этот инцидент с собаками вчера, но кажется, все в порядке».
«В пятницу тринадцатого» мрачно произнес Стефан.
«Да» Бонни снова выглядела испуганной, казалась маленькой и неприметной. «Стефан, прекрати так смотреть! Ты пугаешь меня! Да что происходит? Что по‑твоему может произойти на танцах?»
«Я не знаю» Но было что‑то, о чем Стефан думал, но не говорил. У церкви Феллов не было еще не одного праздника, который бы был оставлен без внимания этой Другой Силой. И эти танцы, вероятно, будут последним праздником года. Но говорить об этом сейчас не было никакого смысла. «Пошли» сказал он, «Мы действительно опаздываем».
Он был прав. Аларих Зельтзман был у классной доски, когда они вошли. Это был их первый урок с ним в кабинете истории. Даже если он был удивлен тому, что они опоздали, то скрыл это безупречно и подарил ребятам одну из своих самых дружелюбных улыбок.
«Итак, вы тот, кто охотится на охотника» думал Стефан, садясь и изучая стоящего перед ним человека. «Но вы – что‑то большее, чем просто охотник? Другая Сила, возможно?»
На первый взгляд, ничто в этом человеке не вызвало подозрения. Будучи учителем, он слишком долго носил эти песчаные волосы, имел ребяческую улыбку и упрямую жизнерадостность, которые создавали для окружающих впечатление полной безопасности. Но Стефан был осторожен с самого первого дня, как увидел этого человека с безобидной внешностью. Однако казалось маловероятным, что именно Аларих Зельтзман стоял за нападением на Елену или инцидентом с собаками. Никакая маскировка не смогла бы быть такой совершенной.
Елена. Сжимая под столом свою руку в кулак, он всячески пытался заглушить боль, просыпающуюся в его груди. Он не хотел думать о ней. Он смог прожить предыдущие пять дней только благодаря тому, что всячески старался не думать о ней. На это уходило большое количество времени и энергии. Сейчас он находился в худшем месте, в котором только мог оказаться, его абсолютно не заботило то, что преподавалось, и поэтому удерживать свои мысли было гораздо тяжелее. Заняться было нечем. Он заставил себя дышать медленно, спокойно. Ей было хорошо; это было важно. Ничто иное действительно не имело значения. Но как раз, когда он сказал это себе, ревность будто шлепнула его, словно кнутом. Всякий раз, когда он думал о Елене теперь, он должен был думать о нем.
О Дамоне, который мог поехать, куда он хочет и делать все, что хочет… Даже быть с Еленой в эту самую минуту. Гнев горел в сознании Стефана ярко и холодно, смешиваясь с горячей болью в его груди. Он все еще не был уверен, что Дамон не был тем, кто жестоко бросил его, истекающего кровью и находящегося без сознания, умирать в этот заброшенный колодец. Он бы воспринял идею Елены о Другой Силе более серьезно, если был полностью уверен, что это не Дамон преследовал Елену в день ее смерти. Дамон был злым; у него не было никакого милосердия и сострадания…
И что он такого сделал, чего я не сделал? Упорно спрашивал себя Стефан уже в сотый раз. Ничего.
Кроме убийства. Однажды Стефан попытался убить. Он хотел убить Тайлера. В памяти вспыхнул холодный огонь гнева к Дамону, но почему‑то он посмотрел на парту в конце комнаты.
Там было пусто. Хотя Тайлер вышел из больницы на день раньше, в школу он не вернулся. Не должно быть никакой опасности, что Тайлер запомнил что‑нибудь из того ужасного дня. Влияние на память должно держаться долгое время, если только кто‑нибудь не попытается помочь Тайлеру вспомнить.
Внезапно он понял, что уставился на пустую парту Тайлера узкими, задумчивыми глазами. Пытаясь отвести глаза, он поймал чей‑то взгляд, того, кто наблюдал за Стефаном, пока он смотрел на парту Тайлера. Мэтт быстро развернулся и склонился над учебником истории, но Стефан все же успел заметить выражение его лица. «Не думай об этом. Не думай ни о чем» сказал Стефан сам себе и принялся вслушиваться в лекцию Аллариха о войнах Роз.
Декабрь 5, я не знаю сколько времени, наверное, начало дня.
Дорогой дневник, Дамон вернул тебя мне сегодня утром. Стефан сказал, что не хотел бы, что бы я бывала на чердаке Алариха. Ручка, которой я сейчас пишу, принадлежит Стафану. У меня больше ничего нет, то есть есть конечно, но я ничего не могу взять, ведь тетя Джудит обязательно заметит. Прямо сейчас я сижу в сарае, который находится позади пансиона. Больше мне некуда идти, ведь везде спят люди, а приглашения в их дома я не получала. Полагаю, что животные не считаются потому, что прямо сейчас здесь в сене спят несколько крыс, но я стараюсь не обращать на них внимание. Очень сложно душить в себе подкатывающуюся истерику. Я думала, что, размышляя и записывая, смогу отвлечься. Это так знакомо, так нормально, особенно если учесть, что все в моей жизни больше нормальным назвать нельзя. Дамон говорит, что станет легче, если я постараюсь забыть свою прежнюю жизнь и всецело отдамся новой. Он, кажется, думает, что то, что я стала такой как он было неизбежно. Он говорит, что я родилась, чтобы быть охотником и нет никакого смысла отказываться от этого. Вчера вечером я охотилась на оленя. А на оленя потому, что, натыкаясь рогами на дерево, олени создают много шума, пытаясь привлечь других самцов. Я пила его кровь. Когда я просматриваю свой дневник, то понимаю, что новая жизнь не имеет с прошлым ничего общего. Я боюсь того, чем я стану, если действительно начну принадлежать этой сущности.
О, Боже, я боюсь.
Старая почти чисто белая сова расправила свои крылья так, что я могу видеть их внутреннюю сторону, сейчас уставилась на меня, вероятно удивляясь тому, что я разговариваю сама с собой, пытаясь при этом не заплакать. Забавно, что я все еще могу плакать. Могу предположить, что ведьмы, к примеру, не могут.
Снаружи пошел снег. Я укуталась в свой плащ.
Елена прижала небольшую книжку к себе и натянула темный мягкий бархатный плащ до самого подбородка. В сарае было абсолютно тихо, если не считать посапывания животных, которые спали там. Снаружи бесшумно дрейфовали снега. Елена смотрела на это глазами с едва заметными слезинками, которые заливали ее щеки.
«Бонни Мак Кало и Кэролайн Форбс, задержитесь, пожалуйста» сказал Аларих после того, как прозвенел звонок с урока.
Стефан нахмурился, увидев, как Викки Беннет толпится в открытых дверях кабинета истории. Ее взгляд был застенчивым и напуганным. «Я буду снаружи» сказал он быстро Бонни, которая кивнула в ответ. Он нахмурил брови, а Бонни ответила ему лишь добродушным взглядом. Выходя из кабинета, он лишь мог надеяться, что она будет осторожна.
Викки Беннет вошла, Стефан увидел, как Метт тут же выскочил за дверь и помчался вниз по лестнице с такой скоростью, с которой только мог.
Он бросился за ним и, не раздумывая, схватил его за руку. «Мэтт, подожди».
«Отпусти меня!» Мэтт сжал руку в кулак. Он смотрел на это с сильным удивлением, не до конца понимая приступ своей собственной агрессии, но каждый мускул в его теле боролся с хваткой Стефана.
«Я только хочу поговорить с тобой. Только минута, хорошо?»
«У меня нет ни минуты!» сказал Мэтт, и Стефан встретился с ним глазами. Их синий цвет был более легкий, чем у Елены, они были чистыми и напоминали глаза человека, находившегося под гипнозом или влиянием какой‑то Силы. Стефан вдруг понял, что эта Сила – Сила собственного ума Метта, и никакая другая. Так бывает, когда человеческий мозг сталкивается с тем, чего просто не может вынести. Мэтт закрылся, отключился от внешнего мира.
Надеясь проверить свои догадки, Стефан сказал, «О том, что случилось в субботу ночью».
«Я не знаю, о чем ты говоришь. Черт, я ведь сказал, что должен идти». Отрицание происходящего напоминало какую‑то крепость, которую Мэтт выстроил вокруг себя, но Стефан должен был попробовать еще раз.
«Я ни в чем тебя не обвиняю, на твоем месте я бы был в ярости. Я знаю, что тебе не хочется думать о происходящем, особенно, если учесть, что такие размышления сводят с ума». Мэтт покачал головой, а Стефан оглянулся вокруг. Здесь было почти пусто, и Стефан решил рискнуть. Он понизил свой голос. «Возможно ты хотел бы знать, что Елена очень –» «Елена мертва!» прокричал Мэтт, привлекая внимание всех в коридоре. «И я сказал тебе отпустить меня!» добавил он, забыв об их аудитории, а затем с силой отпихнул Стефана. Это произошло так внезапно, что растерянный Стефан, полетел прямо на шкафчики, стоявшие позади него. Он уставился на Мэтта, но тот, даже не оглядываясь, поспешил прочь. Остальную часть времени до прихода Бонни Стефан потратил на то, что бы просто пялиться на стену. На ней висело объявление о Снежных Танцах и к тому времени, как девочки вышли из кабинета, он знал его наизусть. Несмотря на все, что Кэролайн пыталась сделать ему и Елене, Стефан понял, что не может ненавидеть ее. Ее темно‑рыжие волосы выглядели увядшими, а лицо сильно осунулось.
«Все в порядке?» спросил он Бонни, когда она подошла к нему.
«Да, конечно. Аларих считает, что со мной, с Викки и с Кэролайн произошло слишком многое, он всего лишь хочет поддержать нас» сказала Бонни, но ее упертый тон казался немного вызывающим. «Никто из нас ничего ему не сказал. Кстати, на следующей неделе у него дома будет еще одна встреча». добавила она ярко.
«Замечательно» подумал Стефан. В обычной ситуации он, возможно, сказал бы что‑нибудь об этом, но сейчас его мысли витали далеко.
«Мередит» сказал он.
«Она должна ждать нас – нет, она спускается из кабинета истории». сказала Бонни. «Это забавно, я сказала ей, что встречу ее здесь».
«Это было более чем забавно», думал Стефан. Он успел заметить ее лишь краем глаза, но то, что он увидел отпечаталось в его голове. Выражение лица Мередит была каким‑то странным. Она шла осторожно, как будто надеясь быть незамеченной.
«Она вернется через минуту, когда увидит, что нас там нет». сказала Бонни, но Мередит не вернулась ни через минуту, ни через две, ни через три. Ее не было приблизительно минут десять и, увидев Стефана и Бонни, которые ждали ее, она удивилась.
«Простите, я задержалась» произнесла девушка прохладно, и в этот момент Стефан должен был восхититься ее самообладанием, но он задавался вопросом, где была Мередит до того, как вернулась.
Только Бонни была в настроении болтать, когда они втроем покидали школу.
«Но в прошлый раз ты использовала огонь», сказала Елена.
«Это было потому, что мы искали Стефана, определенного человека», ответила Бонни. «На сей раз, мы пытаемся предсказать будущее. Если бы это было только твое личное будущее, я смотрела бы по твоей ладони, но мы пытаемся узнать кое‑что общее».
Мередит вошла в комнату, стараясь удержать фарфоровые шары, заполненные водой в одной руке и свечу в другой. «Я принесла материал» сказала она.
«Вода была священна для Друидов», объяснила Бонни, когда Мередит поставила блюдо на пол, и девочки сели вокруг него.
«Очевидно, для Друидов все было священным», сказала Мередит.
«Тшшш. Теперь, поместите свечу в подсвечник и зажгите. Когда воск польется, накапайте его в воду, и формы, которые там образуются, скажут мне ответы на все ваши вопросы. Моя бабушка использовала свинец, а ее бабушка серебро, но нам подойдет просто воск». Когда Мередит подожгла свечу, Бонни посмотрела на нее сбоку и глубоко вздохнула.
«Мне становится все страшнее и страшнее делать это».
«Тебе ничего не остается» мягко произнесла Елена.
«Я знаю. Я тоже этого хочу, но этот тип ритуалов не просто пугает меня, стало нормальным считать их ужасными. Я ненавижу это. Это похоже на то, как будто кто‑то входит в мое тело». Елена нахмурилась и уже было открыла рот, но Бонни продолжила.
«Так или иначе, у нас получается. Мередит, выключи свет. Дайте мне минутку настроиться, а потом сможете задавать свои вопросы».
В тишине тусклой комнаты Елена видела, как искусственный свет падает на опущенные ресницы Бонни и скептическое лицо Мередит. Елена смотрела на танцующее пламя свечи.
«Хорошо», мягко сказала Бонни и взяла свечу. Пальцы Елены были скручены вместе, она сильно их сжала и начала говорить низким голосом, чтобы не нарушить царящую атмосферу. «Кто та Другая Сила из Церкви Феллов?» Бонни наклонила свечу, и горячий воск стал капать в шар с водой, образовывая на дне узоры.
«Этого я и боялась», пробормотала Бонни. «Ответа нет, ничего. Попробуйте другой вопрос». Разочаровавшись, Елена просто сидела, а ногти стали впиваться в ее ладони. Теперь Мередит заговорила:
«А мы сможем найти эту Другую Силу, если постараемся? Мы сможем победить ее?»
«Ты задала два вопроса» сказала Бонни на одном дыхании, но наклонила свечу снова. На сей раз воск сформировал круг, шероховатое белое кольцо.
«Это – единство! Символ людей, держащихся за руки! Это значит, что мы сможем это сделать, если объединим усилия!» Елена резко подняла голову. Эти слова были почти теми же самыми, которые она сказала Стефану и Даману. Глаза Бонни были взволнованными и сияющими. Девушки улыбнулись друг другу.
«Эй, посмотри! Ты все еще льешь воск!» сказала Мередит. Бонни быстро поправила свечу, разглядывая шар снова. Последние капли воска образовали тонкую прямую линию. «Это меч» медленно сказала она. «Мы сможем победить, если объединимся, но без жертвы не обойтись».
«Какая жертва?» спросила Елена.
«Я не знаю», сказала Бонни, ее лицо было обеспокоено «Это все, что я могу сказать вам сегодня». Она прикрепила свечу назад к подсвечнику.
«Гмм» произнесла Мередит и встала, чтобы включить свет. Елена осталась без движения.
«Ну, по крайней мере, мы знаем, что сможем победить это», сказала Елена, таща стойки, которые были для нее слишком длинными. Она мельком увидела в зеркале выражение своего лица. Она, конечно, не была похожа на ту Елену Гильберт – ученицу старшей школы и заядлую модницу. Одетая во все черное, она выглядела бледной и опасной, словно вложенный в ножны меч. Случайно ее волосы упали на плечи.
«Они бы не знали меня в школе», бормотала она с острой болью. Было странно, что она должна заботиться о посещении школы, но это было так. Ее стало это заботить, лишь когда это стало невозможным. И потому, что она была королевой там так долго, управляла вещами так долго, что было почти невероятно, что она никогда не сможет выступать там снова.
«Вы могли бы поехать куда‑нибудь в другое место», предложила Бонни. «Я имею в виду, отправиться туда, где вас бы никто не знал и уже там закончить учебный год. Как Стефан сделал».
«Нет, я не думаю, что это возможно» Сегодня вечером Елена была в странном настроении, наверное потому, что весь день провела в закрытом сарае и просто смотрела на снег.
«Бонни», сказала она резко «Ты посмотришь мою ладонь снова? Я хочу, чтобы ты предсказала мне будущее, мое личное будущее».
«Я даже не знаю, помню ли я весь материал, моя бабушка учила меня… но, хорошо, я попробую» Бонни смягчилась «Только лучше больше не встречать никаких темных незнакомцев на своем пути. Ты уже получила все, с чем можешь обращаться» Она хихикнула и взяла протянутую руку Елены. «Помните, когда Кэролайн спросила, что бы ты могла сделать с двумя? Я думаю, что сейчас мы узнаем, ха!»
«Просто посмотри мою ладонь, сможешь?»
«Хорошо. Это – твоя линия жизни». Поток слов пошел из Бонни и прервался почти сразу, как начался. Она уставилась на руку Елены глазами, полными ужаса. «Она должно пойти вниз сюда. Но почему‑то обрывается. Слишком короткая».
Они с Еленой смотрели друг на друга некоторое время, не говоря ни слова, в то время, как Елена чувствовала, что то же самое предчувствие укрепляется внутри нее. Тут взорвалась Мередит.
«Ну понятно, что линия короткая!» сказала она. «Просто это уже случилось, когда Елена утонула!»
«Да, конечно, так и должно было быть» пробормотала Бонни. Она опустила руки Елены, которая тут же отодвинулась. «Все правильно, хорошо» сказала Бонни более уверенным голосом. Елена снова заглянула в зеркало. Девочка, которая смотрела на нее была красива, но в ее глазах была грустная мудрость, которой никогда не было у старой Елены Гильберт. Она поняла, что Бонни и Мередит смотрели на нее.
«Так и должно было быть» сказала она легко, но улыбка не коснулась ее глаз.

Глава 9

– Ну, по крайней мере, это не входит в привычку, – сказала Бонни. – Все это так давит на мою психику, я устала. Прошлый раз станет последним. В этом я абсолютно уверена.
– Хорошо, – сказала Елена, отворачиваясь. – Давайте поговорим о чем‑нибудь другом. Сегодня вы что‑нибудь узнали?
– Я говорила с Аларихом. На следующей неделе у него снова будет встреча. – ответила Бонни, – Он спросил меня, Кэролайн и Викки, не хотели бы мы пройти курс гипноза, чтобы забыть о произошедшем, но я уверена, что он не имеет никакого отношения к Другой Силе, Елена. Он слишком хороший.
Елена кивнула. Она долго размышляла о своих подозрениях насчет Алариха не потому, что он был хорош, а потому, что она спала на его чердаке целых четыре дня. Действительно ли Другая Сила позволила бы ее пребыванию там? Конечно, Дамон говорил, что влиял на память Алариха, но неужели он может так легко воздействовать на Другую Силу? Разве она не должна быть очень мощной?
А если эта Сила Алариха ослабла на время? Точно так же, как было со Стефаном. Или это только прикрытие…
– Не думаю, что пока стоит вычеркивать его из списка. Нам следует быть осторожными. А что там насчет миссис Флауэрс? Вы что‑нибудь узнали о ней?
– Ничего, – сказала Мередит. – Мы приходили сегодня утром в пансион, но она не открыла дверь. Стефан сказал, что сам попытается разыскать ее днем.
– Если бы кто‑нибудь предложил мне войти туда, я бы тоже смогла наблюдать за ней, – сказала Елена. – Я чувствую себя бесполезной. Я думаю…, ‑ на минуту она сделала паузу, а затем продолжила: Сегодня я пойду домой. Я имею в виду дом тети Джудит. Возможно, я найду Роберта, бродящего в кустах, или еще что‑нибудь.
– Мы пойдем с тобой, – сказала Мередит.
– Нет, для меня будет лучше пойти одной. Правда. Я могу быть очень незаметной.
– Тогда мы даем тебе твой собственный совет. Будь осторожна. Снег до сих пор так валит…
Елена кивнула и присела на подоконник.
По мере того, как она приближалась к дому, она видела, как машина выезжает на дорогу. Она остановилась в тени и стала наблюдать. Фары осветили жуткую зимнюю картину: дерево белой акации, принадлежащее соседям, выглядело как голый силуэт с разветвленными руками, а на одной из них сидела белая сова. Как только автомобиль промчался мимо, Елена поняла, что эта старая синяя машина принадлежит Роберту.
Теперь это стало интересно. Сначала она хотела последовать за ним, но желание проверить дом и убедиться, что все в порядке оказалось сильнее. Она могла лишь украдкой заглядывать в окна.
Желтые ситцевые занавески кухонного окна были петлей закреплены назад. Елена увидела, как тетя Джудит закрывала посудомоечную машину. Роберт приезжал на обед? Задалась девушка вопросом. Тетя Джудит направилась в прихожую, и Елена поспешила за ней, снова кружа возле дома. Она нашла разрез в занавесках гостиной комнаты и осторожно заглянула в старое окно. Она услышала, как хлопнула парадная дверь, а затем в скважине повернулся ключ. Тетя вошла в гостиную, включила телевизор и, присев на диван, начала беспокойно переключать каналы.
Елене было жаль, что кроме профиля своей тети в мерцающем свете телевизора, она почти ничего не видела. Она стояла у окна, понимая, что теперь может только смотреть на происходящее в доме. Сколько времени ей понадобилось, чтобы понять, как хороша эта комната? Старая этажерка из красного дерева была переполнена фарфором и стеклянной посудой, лампа от Тиффани находилась на столике рядом с тетей Джудит. Даже подушки на диване теперь казались дорогими для Елены… Она стояла снаружи и чувствовала перистые снежинки на своей шее. Ей было тяжело осознавать, что она не может войти даже на мгновение, даже на несколько минут.
Голова тети Джудит наклонилась назад, глаза были закрыты. Елена медленно отошла от окна, к которому только что прислонялась лбом. Она забралась на дерево айвы, находящееся напротив окна в ее комнату, но, к разочарованию девушки, шторы были плотно задернуты. Кленовое дерево напротив окна комнаты Маргарет казалось очень хрупким, и забраться на него оказалось трудно, но как только Елена сделала это, то вполне хорошо могла увидеть, происходящее в комнате. Маргарет спала, укутавшись в одеяло до самого подбородка. Ее рот был приоткрыт, а светлые волосы разбросаны по подушке.
«Привет, малыш» – подумала Елены и попыталась сдержать слезы. Сцена в комнате была такая сладкая и невинная: ночник, маленькая девочка в кровати, мягкие игрушки на полках, внимательно наблюдавшие за ней. Через открытую дверь в комнату вошел белый пушистый котенок, как бы завершая эту мирную картину. Снежок прыгнул на кровать Маргарет. Котенок зевнул, показывая свой крошечный розовый язычок, и потянулся, демонстрируя миниатюрные коготки. Он изящно двинулся, направляясь к груди Маргарет. Что‑то кольнуло Елену в голову. Она не знала, были ли это новые охотничьи инстинкты или просто интуиция, но внезапно ей овладел страх. Котенок остановился, а его хвост начал со свистом носиться взад и вперед. Внезапно Елена поняла, на что это было похоже. Собаки. Так смотрела Челси на Дуга Карсона прежде, чем напасть на него. О, Боже, собаки в городе были изолированы, но о кошках никто не подумал. Мозг Елены работал с неимоверной скоростью, но это не помогало ей. В голове только возникали страшные картины того, что кошка могла сделать с девочкой своими кривыми когтями и острыми, как бритва зубами. А Маргарет спокойно спала, не замечая никакой опасности. Мех на спине Снежка вздымался, а хвост становился похожим на щетку для чистки бутылок. Уши прижимались, а из пасти послышалось тихое шипение. Кошачьи глаза были прикованы к лицу Маргарет, как тогда Челси смотрела на Дуга Карсона.
– Нет! – прокричала Елена, пытаясь найти что‑нибудь, чтобы бросить в окно. Она не могла подобраться поближе, тонкие ветви не выдержали бы ее веса.
– Маргарет, проснись!
Снега на улице было так много, что слов, произнесенных Еленой, почти не было слышно. Низкий вопль вырвался из пасти Снежка, когда он бросил взгляд на окно, затем кот снова уставился на лицо Маргарет.
– Маргарет, просыпайся! – закричала Елена. Когда же котенок занес над девочкой свою кривую лапу, она кинулась к окну.
Вспоминая о случившемся позже, она никак не могла понять, как смогла удержаться. На подоконнике совсем не было места, но ее когти медленно погружались в старую мягкую древесину. Она навалилась на окно всем телом и закричала.
– Убирайся от нее! Проснись, Маргарет!
Глаза Маргарет открылись и она села на кровати, резко отбросив Снежка назад. Когти котенка зацепились за покрывало, и он снова стал пробираться к девочке. Елена снова закричала.
– Маргарет, вылезай из постели! Открой окно! Быстро!
Четырехлетнее сонное личико Маргарет было полно удивления, но никакого страха не было. Она встала и кинулась к окну в то время, как Елена перестала скалить зубы.
– Все правильно, молодец,… а теперь скажи «Входи». Быстро! Скажи!
– Входи, – покорно сказала Маргарет, сонно моргая, и отошла в сторону.
Котенок отпрыгнул, когда Елена оказалась в комнате. Она хотела схватить его, но было слишком поздно. Снежок выскользнул в окно с ядовитой непринужденностью и исчез в снегу. Маленькая ручка потянула свитер Елены.
– Ты вернулась! – сказала Маргарет, обнимая Елену за ногу. – Я скучала по тебе…
– О, Маргарет, я тоже скучала… – начала Елена, а затем замерла. Снизу раздался голос тети Джудит.
– Маргарет, ты проснулась? Что там происходит?
У Елены было лишь мгновение, чтобы принять решение.
– Не говори ей, что я здесь, – шепнула она, опускаясь на колени. – Это тайна, понимаешь? Скажи, что отпускала котенка, но про меня молчи. – Больше времени не оставалось; Елена нырнула под кровать и стала молиться. Елена видела, как ноги тети Джудит вошли в комнату. Она уткнулась лицом в половицы, чтобы ее дыхания не было слышно.
– Маргарет! Зачем ты встала? Давай, ложись назад в кровать, – сказала тетя Джудит и кровать заскрипела под весом Маргарет. Елена могла слышать, как тетя Джудит укрывает девочку. – Твои руки холодные. А почему окно открыто?
– Я открыла его, чтобы выпустить Снежка, – сказала Маргарет, и Елена свободно выдохнула.
– И теперь снег по всему полу. Я не могу поверить… Больше не открывай его, слышишь? – Снова раздался какой‑то шум, а затем тетя Джудит вышла, захлопнув за собой дверь.
Елена вылезла из‑под кровати.
– Молодец, – шепнула она Маргарет. – Я горжусь тобой. Завтра тебе нужно будет сказать тете Джудит, что необходимо отдать котенка. Скажи ей, что он напугал тебя. Я знаю, что ты не хочешь, – она подняла руку, чтобы предотвратить вопль, который вот‑вот должен был раздаться из уст Маргарет, – но ты должна. Котенок причинит тебе боль, если ты оставишь его у себя. Ты ведь не хочешь, что бы было больно, верно?
– Нет, – сказала Маргарет. Ее синие глаза были полны слез. – Но…
– И ты не хочешь, что бы котенок причинил боль тете Джудит, да? Ты скажешь тете Джудит, что у вас некоторое время не может быть котенка, щенка или даже птички. Только не говори ей, что это я сказала. Это будет наша маленькая тайна. Скажи ей, что ты стала бояться животных после того случая в церкви. – Елена считала, что лучше будет немного попугать девочку, чем в другой раз наблюдать страшную картину, которая могла произойти сегодня. Лицо Маргарет было очень печальным.
– Хорошо.
– Мне, правда, очень жаль, милая. – Елена села на кровать и обняла ее. – Но это единственный верный способ.
– Ты холодная, – сказала Маргарет, дотронувшись до лица Елены. – Ты ангел?
– Мм… не совсем. – «Только совсем наоборот. Противоположно» – иронично подумала Елена.
– Тетя Джудит сказала, что ты ушла к маме и папе. Ты их видела?
– Я… ну это трудно объяснить, Маргарет. Я еще не видела их, нет. И я не ангел, но собираюсь стать им для тебя и тети Джудит. Я буду следить за вами, даже когда вы не будите видеть меня.
– Понятно… – Сказала Маргарет, играя со своими пальцами. – Это значит, что ты не можешь здесь больше жить?
Елена осмотрела розово‑белую спальню. Мягкие игрушки, стоящие на полках, небольшой письменный стол и качающаяся лошадка, которая когда‑то принадлежала ей.
– Да, именно это я и имею в виду, – мягко сказала Елена.
– Когда мне сказали, что ты ушла к маме и папе, я сказала, что тоже хочу пойти.
Елене стало трудно дышать.
– О, дорогая, твое время еще не пришло, и тетя Джудит очень тебя любит, ей бы было очень одиноко.
Маргарет кивнула, ее веки слипались, и, когда Елена уложила ее и накрыла одеялом, девочка задала еще один вопрос.
– А разве ты не любишь меня?
– О, конечно я люблю! Я люблю тебя настолько сильно, что даже не знаю… Но со мной все будет в порядке, а тетя Джудит очень в тебе нуждается. И…, ‑ Елена должна была сделать вдох, чтобы успокоиться. Она посмотрела вниз и увидела, что глаза Маргарет были закрыты, дыхание было ровным. Малышка спала.
«Какая же я глупая, глупая!» – думала Елена, быстро пересекая снежные сугробы на Кленовой Улице. Она совсем забыла спросить у Маргарет, приходил ли Роберт на обед, но сейчас уже было слишком поздно. Роберт. Глаза Елены внезапно сузились. Тогда в церкви его не было, он был снаружи, а потом собаки сошли с ума. И сегодня вечером котенок Маргарет одичал через некоторое время, после того, как автомобиль Роберта выехал на дорогу. Она думала, что Роберту нужно было многое объяснить.
Меланхоличный настрой тянул ее мысли далеко‑далеко. Сознание продолжало возвращаться к яркому дому, который она только что оставила. Она вспоминала те вещи, которые уже никогда не сможет увидеть. Вся ее одежда, все безделушки… Интересно, что тетя Джудит с ними сделала? «Мне больше ничего не принадлежит» – подумала Елена.
Я нищая.
Елена?
Елена с облегчением узнала голос в своей голове и заметила силуэт его обладателя в конце улицы. Она поспешила к Стефану, который вынул руки из карманов и протянул ей.
– Мередит сказала мне, куда ты пошла.
– Я ходила домой. – Это все, что она могла сказать ему. Она обняла его и уже в этот момент прекрасно знала, что он все понял.
– Давай где‑нибудь присядем. – Сказал он и остановился, расстроившись. Все общественные места были слишком опасны для Елены, а машину Стефану полиция еще не вернула. В конечном счете, они пошли в соседнюю школу, где сидели на крыше и смотрели, как падает снег. Елена рассказала ему о случившемся в комнате Маргарет.
– Я хочу, что бы Бонни и Мередит распространили в городе слух о том, что кошки теперь тоже представляют опасность. Люди должны знать. А еще я думаю, что необходимо следить за Робертом, – закончила Елена.
– Мы будем следить за ним, – сказал Стефан, и она не смогла сдержать улыбку.
– Забавно, когда ты приехал, то казался таким чужим потому, что был иностранцем, а теперь этот город даже представить без тебя невозможно.
– Мы быстро приспосабливаемся, – сказал Стефан. – Всегда можно поехать в другую страну и оказаться в другой ситуации… Ты тоже привыкнешь.
– Я? – глаза Елены задержались на блестящих падающих снежинках. – Я даже не знаю…
– Тебе нужно время, чтобы научиться. Если и есть что‑нибудь… хорошее… в нашей сущности, то это время. Мы всегда можем сделать то, что захотим. Вечно.
– «Счастливые компаньоны навсегда» разве это не то, что сказала тебе и Даману Катрина? – Пробормотала Елена.
Елена почувствовала, как Стефан напрягся.
– Она имела в виду нас троих, – сказал он, – а я нет.
– О, Стефан, пожалуйста, не надо, не сейчас. Я даже не думала о Дамоне. Он пугает меня. Все это пугает меня, и иногда я хочу заснуть и не проснуться… Находясь в его руках, она чувствовала себя в безопасности. Елена поняла, что, несмотря на то, что она теперь все чувствует по‑новому, они со Стефаном были так же удивительно близки. Она могла слышать каждый удар сердца Стефана. Его кровь бешено носилась по венам. Она могла чувствовать аромат его тела, перемешанный с запахом его жакета, снегом и шерстью его свитера.
– Пожалуйста, доверься мне, – прошептала она. – Я знаю, что ты зол на Дамона, но постарайся дать ему шанс. Мне кажется, что он лучше, чем пытается казаться, и я хочу, что бы он помог нам найти эту Другую Силу. Это все, что мне от него надо.
В этот момент она говорила чистую правду. Сегодня вечером Елена ничего общего не хотела иметь с жизнью охотника. Тьма не звала ее сегодня. Ей было жаль, что она не могла бы оказаться сейчас дома, сидя у огня. Их со Стефаном отношения были такими сладкими, что они бы были даже согласны все время сидеть на снегу, лишь бы быть вместе.
Дыхание Стефана было теплым. Он целовал ее спину и плечи, и она не ощущала, что он хочет отстраниться, как в предыдущие разы. Теперь она понимала, что Стефан не испытывает к ней никакого чувства голода, сейчас они были слишком похожи. Теперь, когда она была охотницей как он, их потребности были совсем другими. Эта потребность заключалась в близости, а не в еде. Конечно, они кое‑что потеряли, но взамен приобрели больше. Теперь она понимала его лучше, чем когда‑либо. Это понимание их очень сблизило, умы почти слились вместе. Это не была шумная болтовня умственных голосов; это было глубокое и бессловесное общение. Как будто их настроения слились воедино.
– Я люблю тебя, – сказал Стефан, прикоснувшись к ее шее, и сдерживаться для нее казалось все труднее. Она поняла, наконец, почему ему было так сложно сказать ей это раньше. Когда ты не знаешь, что случится завтра, то не хочешь давить на человека, который рядом с тобой.
Особенно, если ты его любишь.
– Я тоже люблю тебя, – она попыталась сказать это как можно менее эмоционально, но у нее плохо вышло. – Ты попытаешься дать Дамону шанс ради меня? Попытаешься поработать с ним?
– Я буду работать с ним, но я не буду доверять ему. Я не могу. Я знаю его слишком хорошо.
– Иногда мне кажется, что никто его не знает. Хорошо, тогда сделай все, что сможешь. Думаю, стоит попросить его проследить за Робертом завтра.
– Сегодня я следил за миссис Флауэрс, – губа Стефана дернулась. – Весь день и вечер. Ты знаешь, что она делала?
– Что?
– Она три раза стирала белье в машине, которая, казалось, вот‑вот может взорваться и белье не отжимает, только стирает. Потом она поехала в заповедник, где наполнила две дюжины кормушек. Она прибирается там и вообще проводит большую часть своего времени. А еще она разговаривает сама с собой.
– Она просто старая одинокая женщина, – сказала Елена. – Ну ладно, пожалуй, Мередит была не права на ее счет. – Она заметила, как лицо Стефана изменилось, когда Елена упомянула Мередит. – Что?
– Ну, возможно у Мередит есть объяснение тому, что она сделала. Я не спрашивал ее, думаю, что это лучше сделать тебе. Сегодня после школы она ходила поговорить к Алариху, и она не хотела, что бы мы знали об этом.
В груди Елены зарождалось беспокойство.
– Что ты сказал?
– Потом она лгала нам, ну или уклонялась от ответа. Я постарался прочесть ее мысли, но моя Сила была нейтрализована. Она очень решительна.
– Ты не имел никакого права! Стефан, послушай. Мередит никогда не стала бы причинять нам боль или предавать. Независимо от того, что она немного скрытная…
– Этими словами ты лишь подтверждаешь то, что она что‑то скрывает.
– Да, – неохотно согласилась Елена. – Но она никогда не причинит нам вред, я уверена. Мередит была моей лучшей подругой… – сама того не подозревая, Елена позволила своим мыслям убежать далеко‑далеко. Сейчас она думала о другой подруге, которая была близка с ней с самого детского сада. Кэролайн. Та, что на прошлой неделе пыталась оклеветать Стефана и оскорбить Елену перед всем городом.
И что тогда Кэролайн написала о Мередит в своем дневнике?
Мередит не делает ничего, чтобы все это безобразие остановить. На самом деле она вообще ничего не делает; она только наблюдает. Кажется, она просто не способна действовать, только может про всякую всячину разговаривать. А, кроме того, я слышала, как мои родители обмениваются мнениями про ее семью – неудивительно, что Мередит никогда о ней не упоминает.
Елена отвернулась от снежного пейзажа, и взглянула на ожидающего Стефана.
– Это не имеет значения, – сказала она спокойно. – Я знаю Мередит, и я доверяю ей. Я буду верить ей до конца.
– Я надеюсь, она стоит этого, Елена, – сказал он спокойно. – Действительно надеюсь.

Глава 10

12 декабря, утро четверга.
Дорогой дневник, итак, после недели работы, чего мы достигли?
Ну, между нами, нам удалось следить за тремя нашими подозреваемыми непрерывно в течение 6–7 последних дней. Итоги: отчеты о передвижениях Роберта за неделю, которую он провел, действуя как любой нормальный бизнесмен. Отчеты по Аларику, который не делал ничего необычного для учителя по истории, отчеты по миссис Флауэрз, которая очевидно проводит большую часть времени в подвале. В действительности мы так ничего и не узнали.
Стефан говорит, что Аларик встречался с директором пару раз, но ему не удалось подобраться достаточно близко, чтобы услышать, о чем они говорили.
Мередит и Бонни распространили новости о том, что остальные домашние животные помимо собак являются опасными. Им не пришлось сильно трудиться над этим, кажется в городе все уже на грани истерии. С тех пор как было сообщено о нескольких других нападениях животных, но очень трудно понять к каким из них надо отнестись серьезно. Какие‑то дети дразнили белку и она их покусала. Кролик Мэссэсов поцарапал младшего мальчика. Пожилая миссис Кумбер увидела медноголовых змей у себя во дворе, когда в это время года все змеи должны находиться в спячке.
Единственное в чем я уверена, так это в нападении на ветеринара, который держал собак в карантине. Группа собак покусала его и большинство из них сбежало из загона. После этого они просто исчезли. Люди говорят: скатертью дорожка и надеются, что они умрут с голода в лесах, но мне все же интересно.
И все это время идет снег, не бушует, но и не прекращается. Я никогда не видела так много снега.
Стефан беспокоится о танцах завтра вечером, что напоминает нам о том, что мы на данный момент узнали. Что мы знаем? Ни один из наших подозреваемых не был рядом с Мэссэсами или миссис Кумбер и ветеринаром, когда произошли нападения. Мы ни на шаг не приблизились к нахождению Другой Силы с того момента как мы начали.
12 декабря, утро четверга.
Дорогой дневник, итак, после недели работы, чего мы достигли?
Ну, между нами, нам удалось следить за тремя нашими подозреваемыми непрерывно в течение 6–7 последних дней. Итоги: отчеты о передвижениях Роберта за неделю, которую он провел, действуя как любой нормальный бизнесмен. Отчеты по Аларику, который не делал ничего необычного для учителя по истории, отчеты по миссис Флауэрз, которая очевидно проводит большую часть времени в подвале. В действительности мы так ничего и не узнали.
Стефан говорит, что Аларик встречался с директором пару раз, но ему не удалось подобраться достаточно близко, чтобы услышать, о чем они говорили.
Мередит и Бонни распространили новости о том, что остальные домашние животные помимо собак являются опасными. Им не пришлось сильно трудиться над этим, кажется в городе все уже на грани истерии. С тех пор как было сообщено о нескольких других нападениях животных, но очень трудно понять к каким из них надо отнестись серьезно. Какие‑то дети дразнили белку и она их покусала. Кролик Мэссэсов поцарапал младшего мальчика. Пожилая миссис Кумбер увидела медноголовых змей у себя во дворе, когда в это время года все змеи должны находиться в спячке.
Единственное в чем я уверена, так это в нападении на ветеринара, который держал собак в карантине. Группа собак покусала его и большинство из них сбежало из загона. После этого они просто исчезли. Люди говорят: скатертью дорожка и надеются, что они умрут с голода в лесах, но мне все же интересно.
И все это время идет снег, не бушует, но и не прекращается. Я никогда не видела так много снега.
Стефан беспокоится о танцах завтра вечером, что напоминает нам о том, что мы на данный момент узнали. Что мы знаем? Ни один из наших подозреваемых не был рядом с Мэссэсами или миссис Кумбер и ветеринаром, когда произошли нападения. Мы ни на шаг не приблизились к нахождению Другой Силы с того момента как мы начали.
Небольшая вечеринка Мари будет сегодня вечером. Мередит думает нам нужно сходить. Я не знаю, что еще можно сделать.
Деймон вытянул длинные ноги и лениво сказал, оглядывая сарай: «Нет, я не думаю, что это особо опасно. Но я не понимаю, чего вы ожидаете там достичь».
«Именно, я тоже не понимаю» признала Елена, «Но у меня нет идей получше, а у тебя?»
«Что, ты имеешь в виду другие способы времяпровождения? У меня они есть. Хочешь, я расскажу тебе о них?» Елена сделала знак рукой, чтобы он замолчал и он умолк.
«Я имею в виду что‑то полезное, что мы можем сделать на данном этапе. Роберта нет в городе. Миссис Флауэрз находится…»
«В подвале» подхватили несколько голосов.
«А мы просто сидим здесь. У кого‑нибудь есть идеи получше?»
Мередит нарушила тишину. «Если ты беспокоишься, что это опасно для меня и Бонни, почему бы вам всем не пойти? Я не имею в виду, что вам надо прямо появиться там. Вы могли бы прийти и спрятаться на чердаке. Если что‑нибудь бы произошло мы бы могли позвать на помощь и вы бы нас услышали».
«Я не понимаю, почему кто‑то будет звать на помощь» сказала Бонни. «Там ничего не случится».
«Ну, может и ничего, но быть в безопасности не повредит» сказала Мередит. «Что ты думаешь?»
Елена медленно кивнула. «Хорошая идея» Она оглянулась вокруг в ожидании возражений, но Стефан просто пожал плечами, а Деймон пробормотал что‑то, рассмешившее Бонни.
«Тогда хорошо. Решено. Идем».
Неизбежный снег встретил их когда они вышли из сарая.
«Бонни и я можем поехать в моей машине», сказала Мередит. «А вы трое…»
«О, мы найдем способ» сказал Деймон, блеснув своей волчьей улыбкой. Мередит кивнула, не впечатленная. Забавно, подумала Елена, пока остальные девушки расходились. Деймон никогда не производил впечатления на Мередит. Казалось, его обаяние не имело на нее никакого эффекта.
Елена только хотела сказать, что она проголодалась, как Стефан повернулся к Деймону.
«Ты хочешь оставаться с Еленой все время пока вы будете там? Каждую минуту?» спросил он.
«Попробуй остановить меня», сказал Деймон весело и улыбнулся. «А что?»
«Если да, то вы двое можете идти туда одни. Я встречу вас позже. Мне нужно кое‑что сделать, но это не займет много времени».
Елена почувствовала прилив теплоты. Он пытается доверять брату. Она улыбнулась ему, выражая одобрение, когда он отвел ее в сторону.
«Что за дело?»
«Я сегодня получил записку от Каролины. Она спрашивала смогу ли я встретить ее у школы до вечеринки Аларика. Она сказала, что хочет извиниться».
Елена открыла рот, чтобы сделать едкое замечание, но тут же закрыла его. Из того, что она слышала, Каролина жалко выглядела в эти дни. И может разговор с ней заставит Стефана почувствовать себя лучше.
«Хорошо, но ты не должен ни за что извиняться» сказала она. «Все что случилось с ней это ее вина. Ты думаешь, она вообще неопасна?»
«Да, но в любом случае у меня осталось достаточно моих Сил. Она в порядке. Я встречусь с ней и может она и я пойдем на вечеринку Аларика вместе».
«Будь осторожен» Елена сказала, когда он направился в снег.
Чердак был таким, каким она его помнила: темный и пыльный, полный загадочных очертаний покрытых клеенкой. Деймон, зашедший более традиционным способом через дверь, должен был снять ставни, чтобы впустить ее в окно. Потом они сели рядом на старый матрас и вслушивались в голоса, которые доносились по трубам.
«Я мог бы подумать о более романтичных помещениях», пробормотал Деймон, брезгливо снимая паутину с рукава. «Ты уверена ты бы не…»
«Да» сказала Елена, «а теперь тихо!»
Слушать обрывки разговоров, и пытаться связать их. Пробовать соотнести лица с голосами походило на игру.
«…и тогда я сказала, мне все равно как долго у тебя длиннохвостый попугай. Избавься от него, а то я пойду на Снежный бал с Майком Фельдманом. И он сказал…»
«…ходят слухи, что могилу мистера Таннера раскопали прошлой ночью…»
«…вы слышали, что все за исключением Каролины выбыли из конкурса на роль Снежной королевы? Вы не думаете…»
«…мертва, но говорю же тебе, я ВИДЕЛ ее, и нет, мне не приснилось. На ней было что‑то типа серебряного платья, а ее волосы были золотистыми и развевались на ветру…»
Елена подняла брови взглянув на Деймона. Потом многозначительно посмотрела на свое практичное черное одеяние. Он улыбнулся.
«Романтика». «Лично мне ты нравишься в черном».
«Не мог бы ты…» пробормотала она. Было странно, насколько комфортнее она ощущала себя с Деймоном в последние дни. Она тихо сидела, позволив разговорам кружиться вокруг нее, почти забыв о времени. Потом она уловила знакомый голос, недовольный и ближе всех остальных.
«Да, да. Я иду. Да».
Елена и Деймон обменялись взглядами и встали на ноги как только ручка дверь повернулась. Бонни выглянула из‑за угла.
«Мередит сказала мне идти сюда. Я не знаю почему. Она заграбастала Аларика. И это тухлая вечеринка. Апчхи!»
Она села на матрас и через несколько минут Елена присоединилась к ней. Она начала желать, чтобы Стефан был здесь. К тому времени, когда дверь снова открылась и вошла Мередит, она была уверена, что хочет этого.
«Мередит, что происходит?»
«Ничего, по крайней мере, ничего о чем стоит беспокоиться. Где Стефан?» Щеки Мередит были необычно румяны и в ее глазах был странный взгляд, как будто она пыталась держать что‑то крепко под контролем.
«Он подойдет позже…» начала Елена, но Деймон перебил.
«Не важно где он. Кто поднимается по лестнице?»
«Что ты имеешь в виду под „кто“ поднимается по лестнице?» спросила Бонни поднимаясь.
«Все только сохраняем спокойствие» сказала Мередит, занимая позицию перед окном, как будто охраняя его. Она сама не выглядела слишком спокойной, подумала Елена.
«Все в порядке» позвала Мередит и дверь открылась, Аларик Зальцман вошел.
Движение Деймона было таким плавным, что глаза Елены не смогли за ним проследить, в одно движение он схватил Елену за запястье и затащил ее за свою спину, в то же время выдвигаясь вперед, чтобы встать к Аларику лицом. Он закончил передвижения заняв положение хищника, каждая мышца напряжена, готовый к нападению.
«Не надо» крикнула Бонни громко. Она бросилась к Аларику, который уже начал отступать от Деймона. Аларик чуть не потерял равновесие и нащупав одной рукой дверь, а другой рукой хватаясь за ремень.
«Прекратите! Прекратите это!» закричала Мередит. Елена увидела очертание предмета под курткой Аларика и поняла, что это пистолет.
Снова она не смогла проследить за происходящим. Деймон отпустил ее запястье и схватил руку Аларика. А позже Аларик сидел на полу с ошеломленным выражением лица, а Деймон опустошал пистолет от патронов, один за другим.
«Я говорила тебе, что это глупо и тебе он не нужен» сказала Мередит. До Елены дошло, что она держала темноволосую девушку за руки. Должно быть, она сделала это, чтобы не дать ей помешать Деймону, но она не помнила, как она это сделала.
«Эти пули, с деревянными наконечниками – отвратительны. Они могут кого‑нибудь поранить» тихо выругался Деймон.
Он заменил один из патронов, захлопнул обойму и задумчиво прицелился в Аларика.
«Прекрати это» напряженно сказала Мередит. Она повернулась к Елене. «Заставь его прекратить, Елена. Он только вредит. Аларик не обидит вас, я обещаю. Я неделю потратила, чтобы убедить его, что ВЫ ничего с ним не сделаете».
«А теперь мне кажется мое запястье сломано» сказал Аларик, достаточно спокойно, его рыжеватые волосы падая на глаза.
«Тебе некого винить, кроме как себя» резко ответила ему Мередит. Бонни, заботливо придерживающая Аларика за плечи, подняла глаза услышав знакомый тон Мередит, отступила на несколько шагов и села.
«Я никак не могу дождаться объяснения ЭТОМУ» сказала она.
«Пожалуйста, поверь мне» Мередит сказала Елене.
Елена посмотрела в ее темные глаза. Она действительно верила Мередит и она об этом уже говорила. Эти слова вызвали еще одно воспоминание. Ее собственный голос, просящий доверия к Стефану. Она кивнула. «Деймон?» произнесла она.
Он непринужденно подбросил пистолет и улыбнулся всем, достаточно для того, чтобы дать всем понять, что не нуждается в каком‑то поддельном оружии.
«Сейчас если все выслушают, вам все станет понятно» сказала Мередит.
«О, я УВЕРЕНА» сказала Бонни.
Елена подошла к Аларику Зальцману. Она не боялась его, но то, как он взглянул на нее, медленно, начиная с ног поднимая взгляд выше говорило Елене что он боялся ее.
Она остановилась в ярде (в метре) от места, где он сидел, встала на колени, смотря ему в лицо.
«Здравствуй» сказала она.
Он все еще держался за запястье. «Здравствуй» ответил он и сделал большой вдох.
Елена взглянула на Мередит, а потом снова на Аларика. Да, он был напуган. Из‑за волос закрывающих лицо таким образом он выглядел молодо. Может на четыре года старше Елены, может на пять. Но не больше.
«Мы не причиним тебе зла» сказала она.
«Это то о чем я говорила ему» сказала Мередит спокойно. «Я объяснила ему, чтобы он не видел раньше, какие бы истории не слышал, вы совсем другие. Я рассказала ему то, что ты рассказала о Стефане, о том как он борется со своей сущностью все эти годы. Я рассказала о том, через что ты прошла Елена, о том что ты не просила этого».
Но почему же рассказала ему все это? – подумала Елена. Она обратилась к Аларику: «Хорошо, ты знаешь о нас. Но все что мы знаем о тебе, так это то, что ты не учитель по истории».
«Он охотник» сказал Деймон тихо и зловеще. «Охотник на вампиров».
«Нет» сказал Аларик. «По крайней мере, не в том смысле». Казалось, он пришел к какому‑то решению. «Хорошо, из того что я знаю о вас троих…» он внезапно замолчал, осматривая комнату, как будто бы понимая что‑то. «Где Стефан?»
«Он придет. Вообще‑то он должен уже быть здесь. Он собирался остановиться у школы и привезти Каролину» сказала Елена. Она была не готова к реакции Аларика.
«Каролину Форбз?» сказал он резко, приподнимаясь. Его голос звучал также как и когда Елена случайно услышала его разговор с доктором Финбергом и директором, голос был бескомпромиссный и решительный.
«Да. Она сегодня отправила ему записку, написала, что хочет извиниться или что‑то вроде этого. Она хотела встретиться с ним у школы до вечеринки».
«Ему нельзя идти. Вам нужно остановить его». Аларик поднялся на ноги и настойчиво повторил «Вам нужно остановить его».
«Он уже ушел. А что? Почему нельзя?».
«Потому что я гипнотизировал Каролину два дня назад. Я пробовал и раньше, с Тайлером, но безуспешно. Каролина хороший объект. Она немного вспомнила из того, что произошло в ангаре. И она опознала Стефана Сальваторе как нападавшего».
Напряженная тишина длилась всего долю секунды, затем Бонни воскликнула: «А что Каролина может сделать? Она же не может причинить ему вреда…»
«Разве вы не понимаете? Вы больше не имеете дело со старшеклассниками» возразил Аларик. «Все зашло слишком далеко, отец Каролины знает и отец Тайлера тоже. И они обеспокоены безопасностью города…»
«Тихо! Помолчите!» Елена искала силой мысли, пытаясь найти хоть намек на присутствие Стефана. Он позволил себе ослабеть, подумала она, часть ее сохраняла ледяное спокойствие посреди паники и нарастающего страха. По крайней мере, она ощущала что‑то, просто след, но она была уверена, это был Стефан и он был в беде.
«Что – то не так» подтвердил Деймон и Елена поняла, что он должно быть тоже искал, силой более могущественной чем ее. «Пойдем».
«Подождите. Давайте сначала поговорим. Не ввязывайтесь в это» Но Аларик с тем же успехом мог поговорить с ветром, пытаясь обуздать его разрушительную силу при помощи слов. Деймон уже был у окна, в следующий момент Елена выпрыгнула и аккуратно приземлилась на снег рядом с Деймоном. Голос Аларика доносился до них сверху. «Мы тоже идем. Подождите нас там. Позвольте сначала мне поговорить с ними. Я позабочусь об этом…» Елена едва слышала его. Ее разум был занят одной задачей, одной мыслью. Ранить людей, которые хотят ранить Стефана. Все зашло так далеко. Хорошо, подумала она, а сейчас я зайду настолько далеко, насколько потребуется. Если они посмеют тронуть его… Образы проскочили у нее в голове. Слишком быстро, чтобы подсчитать, что она с ними сделает. В другой раз она бы испытала шок от прилива адреналина, восхищения, которые были вызваны этими мыслями.
Она могла ощущать сознание Деймона рядом пока они бежали по снегу, оно было пламенем красного света и ярости. Ярость внутри Елены была рада ей, рада ощущать ее так близко. Но что‑то пришло ей на ум.
«Я задерживаю тебя» сказала она. Она почти не задыхалась, даже бежав по нетронутому снегу они бежали на невероятной скорости. Но ничто на двух ногах, да и четырех тоже не могло сравниться со скоростью крыльев птицы. «Двигайся!» сказала она «Доберись туда как можно скорей. Я встречу тебя». Она не остановилась посмотреть на расплывающиеся очертания и дрожание воздуха и вихрь темноты которые превратились в стремительное движение крыльев, но она взглянула на ворона, который вспарил вверх и услышала мысленный голос Деймона.
«Удачной охоты» говорил он. И крылатое черное очертание устремилось к школе.
«Удачной охоты» подумала Елена, подразумевая это. Она удвоила скорость, своим сознанием зафиксировавшись на проблеске присутствия Стефана.
Стефан лежал на спине, желая чтобы его зрение не было так размыто или чтобы он перестал терять сознание. Размытость частично была вызвана болью, частично снегом, но еще было ощущение от крови на его трехдюймовой (8 сантиметровой) ране на голове.
Конечно, он поступил неосторожно, не посмотрев по сторонам у школы, если бы он сделал это он бы увидел скрытые машины, припаркованные с другой стороны. Но прежде всего было глупо приезжать сюда. А сейчас он поплатиться за эту глупость.
Если бы только он мог собраться мыслями, чтобы позвать на помощь… Но слабость, которая также так легко позволила этим людям побороть его мешала сделать ему это. Он едва ли питался с той ночи, когда напал на Тайлера. Что почему‑то было иронично. Его собственная вина была причиной неприятностей, в которые он сейчас попал.
Мне никогда не следовало пытаться изменить свою сущность, подумал он. Деймон все это время был прав.
Все одинаковые, Аларик, Каролина, все. Каждый предаст тебя. Мне нужно было охотиться на них и наслаждаться этим.
Стефан надеялся, что Деймон позаботиться о Елене. Она будет с ним в безопасности. Деймон силен и безжалостен. Он научит ее выживать. Стефан был рад этому.
Но внутри него что‑то кричало.
Зоркие глаза ворона заметили перекрещенные лучи фар внизу и начал снижаться. Но Деймону не нужно было подтверждение увиденного, он сфокусировал внимание на слабом сердцебиение, это была жизненная сила Стефана, она была вялой из‑за того, что Стефан ослаб и из‑за того, что он перестал бороться.
«Ничему не учишься, да, брат? Деймон мысленно обратился к нему. Мне следует оставить тебя здесь».
В тот момент, едва коснувшись земли он преображался, приобретая форму, которая причинит больше вреда, чем ворон.
Черный волк прыгнул на кучку людей, окружающих Стефана, точно прицеливаясь на державшего в руках заточенный кол из дерева над грудью Стефана. Сила удара отбросила мужчину на 10 футов (на три метра) назад. Кол упал и покатился в траву. Деймон сдержал свой импульс, который стал сильнее, потому что он походил его инстинктам тела, в котором он был, вцепиться в горло мужчины. Он обернулся и отошел к другим двум мужчинам, которые еще стояли. Его второй бросок расшвырял их, но один из них добрался до неосвещенной области и повернулся, поднимая что‑то на плечо. Винтовку, подумал Деймон, и вероятно заряженную теми специальными пулями как у пистолета Аларика. Было невозможно настичь мужчину до выстрела. Волк зарычал и все равно приготовился к прыжку. Полное лицо человека исказилось в отвратительной улыбке.
Быстрая как змея, бледная рука вытянулась из темноты и выбила винтовку. Мужчина оглянулся в недоумении и бешенстве, в то время как волк распахнул пасть в широкой улыбке. Елена прибыла.

Глава 11

Елена наблюдала за тем, как ружье мистера Смоллвуда отлетело в траву. Она наслаждалась выражением его лица, когда он вертелся вокруг себя, ища того, кто схватил ружье. И она чувствовала вспышку одобрения в глазах Дамона, стоящего по ту сторону освещенного пространства, такую же горячую и свирепую, как гордость волка за первую добычу своего волчонка. Но когда она увидела Стефана, лежащего на земле, она забыла обо всем. От жгучей ярости у нее перехватило дыхание, и она бросилась к нему.
«Всем стоять! Просто оставайтесь там, где вы находитесь!»
Крик долетел до них вместе с визгом тормозов. Автомобиль Алариха Зальцмана чуть не потерял управление, когда вывернул на переполненную автостоянку и заскрежетал, останавливаясь. Аларих выскочил из машины даже до того, как она полностью остановилась.
«Что здесь происходит?» – потребовал он, подходя к мужчинам.
От этого крика Елена автоматически отпрянула обратно в тень. Сейчас, она смотрела на лица мужчин, которые повернулись к Алариху. Кроме мистера Смоллвуда она узнала мистера Форбса и мистера Беннета, отца Викки. Остальные, должно быть, отцы тех ребят, которые были вместе с Тайлером в хижине Quonset, – подумала она.
Это был один из незнакомцев, который ответил на вопрос, растягивая слова, хотя это и не очень помогло скрыть его возбуждения. «Ну просто мы устали и не могли больше ждать. Мы решили немного ускорить события».
Волк зарычал, его низкий рык почти напоминал раскаты бензопилы. Все мужчины отступили назад, а глаза Алариха округлились, когда он впервые заметил животное.
Раздался еще и другой звук, более слабый и более продолжительный, исходивший от фигуры, съежившейся рядом с одной из машин. Кэролайн Форбс хныкала снова и снова: «Они сказали, они только хотели поговорить с ним. Они не сказали мне, что собираются сделать».
Аларих, не сводя глаз с волка, жестом указал на Кэролайн: «И вы собирались позволить ей видеть это? Юной девочке? Вы понимаете, какую психологическую травму вы могли ей нанести?»
«Да какая психологическая травма, когда ее горло могло было быть перерезано?» – мистер Форбс обернулся, и послышались одобрительные возгласы. «Вот о чем мы беспокоимся!»
«Тогда вам следует побеспокоиться о том, чтобы схватить нужного человека», – сказал Аларих. «Кэролайн, – добавил он, поворачиваясь к девушке, – Я хочу, чтобы ты подумала, Кэролайн. Мы еще не закончили с твоими сеансами. Я знаю, когда ты уходила, ты думала, что узнала Стефана. Но ты абсолютно уверена, что это был он? Разве это не мог быть кто‑нибудь другой, кто‑то похожий на Стефана?»
Кэролайн выпрямилась, цепляясь за машину и поднимая заплаканное лицо. Она посмотрела на Стефана, который как раз пытался сесть, затем на Алариха, – «Я…»
«Подумай, Кэролайн. Ты должна быть абсолютно уверена. Есть ли кто‑то другой, кто бы это мог быть? Кто‑то, например…»
«Например, тот парень, который называет себя Дамон Смит», – раздался голос Мередит. Она стояла за машиной Алариха, словно стройная тень. «Ты помнишь его, Кэролайн? Он пришел на первую вечеринку Алариха. Он выглядит несколько похожим на Стефана».
Напряжение держало Елену в подвешенном состоянии, когда Кэролайн непонимающе на него уставилась. Затем медленно, девушка с золотисто‑каштановыми волосами, начала кивать головой.
«Да… так могло быть, наверное. Все случилось так быстро… но это могло быть так».
«И ты правда не можешь быть уверена кто это был?» – сказал Аларих.
«Нет… не полностью уверена».
«Ну вот, – произес Аларих. – Я говорил вам, ей нужно больше сеансов, и мы пока ни в чем не можем быть уверены. Она еще слишком поражена». Он осторожно подошел к Стефану. Елена поняла, что волк медленно отошел в тень. Она могла это видеть, но мужчины вряд ли это заметили.
Исчезновение волка сделало их более агрессивными. «О чем вы говорите? Кто такой Смит? Я никогда не видел его!»
«Но ваша дочь Викки возможно видела, мистер Беннет, – произнес Аларих – Это может выясниться на наших последующих сеансах с ней. Мы поговорим об этом завтра; это ведь может подождать. А прямо сейчас мне пожалуй лучше отвезти Стефана в больницу».
Послышалась неловкая возня между мужчинами.
«О, конечно, а пока мы ждем, может случиться что угодно, – начал мистер Смоллвуд, – в любое время, в любом месте…»
«Так значит вы просто собираетесь взять правосудие в свои руки, да?» – сказал Аларих. Его голос стал более резким. «Имеете вы на это право или нет? Где ваши доказательства, что этот мальчик обладает сверхъестественными силами? Где подтверждение? И разве он оказал вам сопротивление?»
«Тут где – то поблизости волк, который оказал достаточное сопротивление», – произнес мистер Смоллвуд, его лицо было красным. «Может быть, он с ним заодно».
«Я не вижу никакого волка. Я видел собаку. Возможно, одну из тех собак, которые сбежали с карантина. Ну и что с того? Я говорю вам, что с моей профессиональной точки зрения, вы поймали не того человека».
Мужчины колебались в нерешительности, но на их лицах все еще было какое‑то сомнение. Мередит заговорила громко.
«Я думаю, вам следует знать, что в этом округе и раньше случались нападения вампиров, – сказала она. – Задолго до того, как сюда приехал Стефан. Мой дедушка был жертвой. Может, некоторые из вас слышали об этом». Она посмотрела на Кэролайн.
Все было кончено. Елена могла видеть, как мужчины обменивались смущенными взглядами и начали отходить назад к своим машинам. Внезапно они все захотели оказаться где угодно, только не здесь.
Мистер Смоллвуд был единственным, кто остался, только чтобы сказать: «Вы обещали, мы поговорим об этом завтра, Зальцман. Я хочу услышать, что скажет мой сын в следующий раз на сеансе гипноза».
Отец Кэролайн подхватил ее и быстро посадил в машину, бормоча что‑то о том, что все это было ошибкой и никто не принимает это всерьез.
Когда последняя машина отъехала, Елена подбежала к Стефану.
«Ты в порядке? Они тебя ранили?»
Он отодвинулся от поддерживающей его руки Алариха. «Кто‑то ударил меня сзади, когда я разговаривал с Кэролайн. Мне уже лучше сейчас». Он взглянул на Алариха. «Спасибо. Но почему?»
«Он на нашей стороне, – сказала Бонни, присоединяясь к ним. – Я говорила вам. О, Стефан, ты правда в порядке? Я думала, что могу упасть тут в обморок в любой момент. Но они же несерьезно… То есть, я имею в виду, они просто не могли быть серьезными…»
«Серьезно или нет, я не думаю что нам следует здесь оставаться, – сказала Мередит. – Стефану действительно нужно в больницу?»
«Нет», – сказал Стефан, когда Елена с беспокойством осматривала рану на его голове. – «Мне просто нужно отдохнуть. Где‑нибудь посидеть».
«У меня есть мои ключи от кабинета истории. Пойдемте туда», – сказал Аларих.
Бонни тревожно оглядывалась вокруг. «И волк тоже?» – произнесла она, когда внезапно одна из теней отделилась и стала Дамоном.
«Какой волк?» – сказал он. Вздрогнув, Стефан медленно повернулся.
«Спасибо тебе тоже», – сказал он без всяких эмоций. Но взгляд Стефана то и дело останавливался на его брате с чем‑то вроде замешательства, когда они все шли к школьному зданию.
В коридоре Елена отозвала его в сторону: «Стефан, почему ты не заметил, как они подкрадывались к тебе сзади? Почему ты был таким слабым?»
Стефан уклончиво замотал головой, и она добавила: «Когда ты в последний раз кормился? Стефан, когда? Ты всегда придумываешь какие‑то отговорки, когда я рядом. Что ты пытаешься сделать с собой?»
«Я в порядке, – сказал он – Правда, Елена. Я поохочусь позже».
«Ты обещаешь?»
«Я обещаю».
В этот момент Елене даже не пришло в голову, что они не договорились, когда именно будет это «позже». Она позволила ему вести себя дальше по коридору.
На взгляд Елены, ночью кабинет истории выглядел по‑другому. Какая‑то странная атмосфера присутствовала в нем, как будто свет был слишком ярким. Сейчас все парты были убраны с пути, и только пять стульев были придвинуты к столу Алариха. Аларих, который только что закончил с перестановкой мебели, теперь заставлял Стефана занять его собственное мягкое кресло.
«Хорошо, почему бы остальным тоже не сесть?»
Они просто посмотрели на него. Через мгновение Бонни уже опустилась на стул, но Елена так и стояла рядом со Стефаном, Дамон начал лениво прохаживаться от них до двери и обратно, а Мередит отодвинула несколько бумаг к центру стола Алариха, и сама уселась на край.
Аларих больше не смотрел на них как учитель. «Хорошо, – сказал он и сел на один из стульев. – „Ну“
„Ну“, – сказала Елена.
Все посмотрели друг на друга. Елена взяла кусочек ваты из аптечки для оказания первой помощи, которую она схватила у дверей, и начала легко прикладывать его к голове Стефана.
„Я думаю, сейчас самое время все объяснить“, – сказала она.
„Правильно. Да. Ну, кажется, вы все уже догадались, что я не учитель истории…“
„В первые пять минут“, – произнес Стефан. Его голос был тихим и угрожающим, и Елена внезапно осознала, что он напомнил ей голос Дамона. „Итак, кто же вы?“
Аларих сделал извиняющийся жест и почти робко произнес: „Психолог. Но не вроде психоаналитика“, – добавил он поспешно, когда остальные обменялись взглядами. – Я исследователь, экспериментальный психолог. Из Герцогского Университета. Вы знаете, это там, где начали проводить эксперименты по экстрасенсорному восприятию».
«Такие, когда вы пытаетесь догадаться, что нарисовано на карточке, не смотря на нее?» – спросила Бонни.
«Ну да, правда теперь они зашли немного дальше этого. Не то, чтобы я не хотел протестировать вас с помощью таких карточек, особенно когда вы находитесь в одном из состояний транса…» – лицо Алариха осветилось исследовательской заинтересованностью. Затем он прочистил горло и продолжил: «Но… хм… что я говорил… Это началось пару лет назад, когда я писал работу по парапсихологии. Я не пытался доказать существование сверхъестественных сил, я просто хотел изучить какой психологический эффект они имеют на тех людей, которые ими обладают. И Бонни тому живой пример». Голос Алариха принял тон лектора. – «Как это влияет на нее, психически и эмоционально, что ей приходится иметь дело с этими силами?»
«Это ужасно! – неистово прервала его Бонни. – Я не хочу их больше! Я ненавижу их!»
«Ну вот, вы видите, – сказал Аларих – Вы бы стали интересным объектом для изучения. Моя проблема была в том, что я не мог найти никого со сверхъестественными способностями для исследования. Было много мошенников, ну ладно – целителей, экстрасенсов, медиумов, как вы их называете. Но я не мог найти ничего подлинного до тех пор, пока не получил кое‑какие сведения от своего друга из департамента полиции.
В Южной Каролине жила женщина, которая утверждала, что она была укушена вампиром, и с тех пор имела постоянные сверхъестественные ночные кошмары. К тому времени я уже привык к подобного рода обманам, и я ожидал, что это окажется еще один из них. Но она не врала, по крайней мере, насчет укусов. Я бы никогда не смог доказать, что она имеет сверхъестественные способности».
«Но как вы можете быть уверенным, что она действительно была укушена?» – спросила Елена.
«Этому было медицинское подтверждение. Остатки слюны в ее ранках были похожи на слюну человека, но не совсем. Они содержали антикоагулянт, вещество, задерживающее свертывание крови, похожее на то, которое находят в слюне пиявок…» Аларих помолчал и продолжил дальше: «В любом случае, я был уверен. И вот как все это началось. С тех пор, как я убедился, что что‑то действительно произошло с этой женщиной, я начал выискивать другие случаи, похожие на ее. Их было не много, но они были. Люди, которые сталкивались с вампирами.
Я забросил все свои другие исследования и сосредоточился на поисках жертв вампиров и их изучении. И как я сам себя называю, я стал выдающимся экспертом в этой области, – скромно заключил Аларих – Я даже написал несколько работ…»
«Но вы на самом деле никогда не видели вампира, – прервала его Елена – До сих пор, я имею в виду. Правильно?»
«Ну… нет. Собственной персоной, нет… Но я написал монографии… и другие…» – его голос умолк.
Елена закусила губу. «Что вы делали с собками? – спросила она – Возле церкви, когда вы размахивали на них руками?»
«О, – Аларих выглядел смущенным – Я учился кое‑каким вещам то там, то тут, знаете ли… И это было заклинание, которому научил меня один горец, для отражения зла. Я думал, оно может сработать…»
«Вы многому научились», – сказал Дамон.
«Конечно», – сказал Аларих натянуто. Затем он состроил гримасу. «На самом деле, я понял все, как только приехал сюда. Ваш директор школы, Брайан Ньюкасл, услышал обо мне. Он знал о моих исследованиях. Когда мистер Таннер был убит, и доктор Файнберг установил, что в его теле совсем не осталось крови и обнаружил эти рваные раны, сделанные зубами, у него на шее… ну вот тогда они мне и позвонили. Я подумал, это будет уникальная возможность для меня – случай, когда вампир все еще находится в данной местности. Единственной проблемой было то, что как только я приехал сюда, я понял, они ожидали от меня, что я разделаюсь с этим вампиром. Они не знали, что раньше я имел дело только с жертвами вампиров… Но я сделал все возможное, чтобы оправдать их доверие…»
«Вы обманывали их, – обвинила его Елена – Вот чем вы занимались, когда я услышала ваш разговор с ними у вас дома насчет того, чтобы найти предполагаемого убийцу и все такое. Вы просто навешали им лапшу на уши».
«Ну, не совсем, – сказал Аларик – Теоретически, я эксперт». Затем он снова посмотрел на нее: «Что ты имела в виду, когда сказала, что слышала мой разговор с ними?»
«Пока вы искали убийцу, она спала у вас на чердаке», – сухо проинформировал его Дамон. Аларих открыл рот и снова закрыл.
«Что бы я хотел знать – так это как Мередит ввязалась в это», – сказал Стефан. Он не улыбался.
Мередит, которая все это время задумчиво смотрела на груду бумаг на столе Алариха, подняла голову.
«Понимаете, я узнала его. Сначала я не могла вспомнить где я его видела, потому что это было почти три года назад. Затем я поняла, что это было в больнице дедушки. То, что я сказала тем мужчинам, Стефан, было правдой. Мой дедушка подвергся нападению вампира».
Повисла небольшая пауза, и затем Мередит продолжила: «Это случилось очень давно, еще до моего рождения. Он не сильно пострадал, но так и не оправился от этого. Он стал… ну, почти как Викки, только еще хуже. Дошло до того, что все боялись, что он может навредить сам себе, или кому‑то еще. Поэтому его поместили в больницу, место, где он был бы в безопасности».
«В психиатрическую клинику, – сказала Елена. Она ощутила прилив сочувствия к темноволосой девушке. – О, Мередит. Почему ты ничего не сказала? Ты могла рассказать нам».
«Я знаю. Я могла… но не должна была. Моя семья так долго хранила это в секрете – или, по крайней мере, пыталась хранить. Судя по тому, что Кэролайн написала в своем дневнике, она об этом слышала. Дело в том, что никто никогда не верил в дедушкины рассказы об этом вампире. Все просто думали, это была одна из его галлюцинаций, а у него их было много. Даже я не верила в них… до того, как появился Стефан. И тогда… я не знаю, в моей голове начали складываться вместе все маленькие кусочки. Но я не верила по‑настоящему в то, что думала, пока ты не вернулась, Елена».
«Я удивлена, что ты не возненавидела меня», – мягко сказала Елена.
«Как я могла? Я знаю тебя, и я знаю Стефана. Я знаю, что в вас нет зла».
Мередит не взглянула на Дамона; он мог бы даже и не присутствовать при ее признании. «Но когда я вспомнила, что видела как Аларих разговаривал с дедушкой в больнице, я поняла, что и в нем тоже. Я просто не знала как собрать вас всех вместе, чтобы доказать это».
«Я тоже не узнал тебя, – сказал Аларих. – У того пожилого мужчины была другая фамилия – он отец твоей матери, так? И я мог видеть тебя всего несколько раз, когда ты ждала в приемной, но тогда ты была просто ребенком с худенькими ножками. Ты изменилась», – добавил он, оценивая.
Бонни кашлянула, издав резкий звук.
Елена пыталась привести в порядок мысли в своей голове. «Так что же там делали те мужчины с колом, если вы не посылали их туда?»
«Мне пришлось просить у родителей Кэролайн разрешение загипнотизировать ее. И я рассказал им то, что я узнал. Но если вы думаете, я имею отношение к тому, что произошло сегодня ночью, то вы ошибаетесь. Я даже не знал об этом».
«Я рассказала ему о том, чем мы занимались, как мы искали Другую Силу, – сказала Мередит. – И он хочет помочь».
«Я сказал, я мог бы помочь», – осторожно произнес Аларих.
«Нет, – сказал Стефан. – Либо вы с нами, либо против нас. Я благодарен за то, что вы там сделали, поговорили с теми мужчинами, но факт остается фактом – вы сами в первую очередь создали эти проблемы. И теперь вам предстоит решить: на нашей вы стороне – или на их?»
Аларих посмотрел на каждого из них, на спокойную Мередит и на поднятые брови Бонни, на стоящую на полу на коленях Елену и на уже заживающую голову Стефана. Затем он повернулся, чтобы взглянуть на Дамона, который облокотился о стену, мрачный и угрюмый.
«Я помогу, – сказал он, наконец – Черт, это невероятная возможность для исследования».
«Тогда хорошо, – произнесла Елена – Вы с нами. Теперь, что насчет мистера Смоллвуда завтра? Что если он захочет, чтобы вы снова загипнотизировали Тайлера?»
«Я проведу его, – сказал Аларих – Пусть ненадолго, но я выиграю какое‑то время. Я скажу ему, что мне нужно помогать с танцами…»
«Подождите, – сказал Стефан – Танцев быть не должно, если есть хоть какой‑то способ предотвратить их. Вы в хороших отношениях с директором; вы можете поговорить со школьным советом. Заставьте их отменить танцы».
Аларих выглядел испуганным: «Вы думаете, что‑то может произойти?»
«Да, – ответил Стефан – Не просто из‑за того, что происходило на других публичных мероприятиях, но потому что что‑то наращивает силу. Он накапливает силу всю неделю, я чувствую это».
«Я тоже, – сказала Елена. Она не осознавала этого до того момента, но она чувствовала напряжение, ощущение чего‑то неизбежного исходило не просто у нее изнутри. Оно было снаружи, повсюду. Оно сгущалось в воздухе. „Что‑то произойдет, Аларих.“
Аларих испустил выдох с мягким свистом. „Ну, я могу попытаться убедить их, но… я не знаю. Ваш директор ужасно зациклен на том, чтобы все продолжало выглядеть нормальным. И я не могу дать ему какое‑то рациональное объяснение, почему я хочу чтобы он все отменил.“
„Очень попытайтесь“, – сказала Елена.
„Я попробую. А пока, возможно, вам следует подумать как защитить себя. Если то, что говорит Мередит, правда, то большинство нападений было совершено на вас и на близких вам людей. Ваш парень оказался запертым в колодце; вашу машину преследовали и утопили в реке; ваша поминальная служба была сорвана. Мередит сказала, что даже ваша маленькая сестра находилась под угрозой. Если что‑то и собирается случиться завтра, вам лучше покинуть город.“
Это была очередь Елены, чтобы испугаться. Она никогда не думала о нападениях в этом смысле, но это было правдой. Она услышала сдержанное дыхание Стефана и почувствовала, как его пальцы крепче сжимают ее руку.
„Он прав, – сказал Стефан – Ты должна уехать, Елена. Я могу остаться здесь, пока…“
„Нет. Я не поеду без тебя. И, – Елена медленно продолжила, размышляя – Я никуда не поеду, пока мы не найдем Другую Силу и не остановим ее.“ Она убедительно посмотрела на него, теперь говоря быстрее: „О, Стефан, разве ты не видишь, ни у кого нет шансов перед ней. Мистер Смоллвуд и его друзья даже не догадываются. Аларих думает, мы можем побороть ее, просто размахивая на нее руками. Никто из них не знает, с чем они связались. Мы – единственные, кто может помочь.“
Она могла видеть сопротивление в глазах Стефана и почувствовать это в напряжении его мышц. Но так как она продолжила прямо смотреть на него, она видела как его возражения исчезают одно за другим. Из‑за одной простой причины, – что это было правдой, а Стефан ненавидел лгать.
„Хорошо, – произнес он, наконец, мучительно. – Но как только все это закончится, мы уедем. Я не могу позволить тебе оставаться в городе, в котором водятся такие добровольцы с кольями.“
„Да, – Елена в ответ сжала его пальцы. – Когда все это закончится, мы уедем.“
Стефан повернулся к Алариху: „И если нет способа отговорить их от проведения танцев завтра, я думаю, нам следует присмотреть за ними. Если что‑то случится, мы можем успеть предотвратить это прежде, чем это выйдет из‑под контроля.“
„Это хорошая идея, – сказал Аларих, оживляясь – Мы могли бы встретиться здесь в кабинете истории завтра, после наступления темноты. Сюда никто не зайдет. Мы могли бы дежурить все ночь.“
Елена с сомнением поглядела на Бонни: „Ну… это значит пропустить сами танцы – для тех из нас, кто мог бы пойти, я имею в виду.“
Бонни выпрямилась. „О, кого волнует пропущенный праздник? – сказала она возмущенно. – Какое вообще значение имеют эти танцы?“
„Правильно, – серьезно сказал Стефан – Тогда договорились.“ Казалось, им овладел приступ боли, и он вздрогнул, опуская взгляд. Елена немедленно забеспокоилась.
„Тебе нужно пойти домой и отдохнуть, – сказала она – Аларих, не могли бы вы нас подвезти? Это не очень далеко.“
Стефан запротестовал, что он еще способен ходить, но в конце концов, он сдался. Возле пансионата, когда Стефан и Дамон вышли из машины, Елена наклонилась к окну Алариха для последнего вопроса. Он мучил ее с тех пор, как Аларих рассказал им свою историю.
„А те люди, которые сталкивались с вампирами, – сказала она – Какие у них были психологические последствия? Я имею в виду, они все сходили с ума или у них у всех были ночные кошмары? Были ли из них те, кто чувствовал себя нормально?“
„Это зависит от человека, – ответил Аларих – и от того, сколько раз он контактировал с вампиром, и какими были эти контакты. Но в большинстве случаев это зависит от самой жертвы, как она может с этим справиться.“
Елена кивнула, и не сказала ничего до тех пор, пока фары машины Алариха не поглотил снегопад. Затем она повернулась к Стефану.

Глава 12

Стефан смотрел на Елену, кристаллики снега сияли в его темных волосах.
– Что с Мэттом?
– Я кое‑что помню… не совсем ясно… Но тогда… Когда я была не в себе… Я видела Мэтта тогда… Я…??
Чувство тревоги и опасения сжало ее горло и приостановило ее слова. Но она не закончила, и Стефан не должен был отвечать. Она видела это в его глазах.
– Это был единственный путь, Елена, – сказал он все‑таки. – Ты умерла бы без человеческой крови. Тогда ты напала бы на кого‑нибудь неожиданно, ранила бы его, а возможно убила! Твоя потребность могла бы привести тебя к этому. Ты этого хотела?
– Нет, – яростно отвентила Елена. – Но почему именно Мэтт? О, не отвечай, я не могу представить на этом месте кого‑либо еще, – ее дыхание сбилось. – Но сейчас я волнуюсь о нем, Стефан. Я не видела его с той ночи. Как он?… Что он сказал тебе?
– Не очень. – ответил Стефан, смотря вдаль. – „Оставьте меня в покое“ было сутью его ответа. Он отрицает все, что случилось той ночью и утверждает, что ты – мертва.
– Истинные слова того, кто не может справиться с самим собой, – прокомментировал Дамон.
– О, замолчи! – отрезала Елена. – Ты держишься в стороне, в то время, как сам замешан в этом! Ты мог бы подумать о бедной Викки Беннет. Как ты думаешь, справляется ли она с этим?
– Возможно я мог бы помочь, если бы знал, кто такая Викки Беннетт. Вы продолжаете разговаривать о ней, но я никогда не встречал эту девушку.
– Нет, встречал! Не играй со мной в эти игры, Дамон! На кладбище… помнишь? Разрушенная церковь? Девушка, блуждающая там без сознания?
– Жаль, но нет. И я обычно помню девушек, оставленных мною без сознания.
– Ну тогда я могу предположить, что это сделал Стефан, – сказала Елена саркастически.
Гнев, уже поднимающийся из глубины глаз Дамона, быстро сменился тревожной, опасной улыбкой.
– Возможно, он сделал. Возможно, ты сделала… Мне абсолютно все равно, за исключением того, что ваши обвинения начинают немного утомлять. А сейчас…
– Подожди, – сказал Стефан, на удивление мягко. Не уходи сейчас. Мы должны поговорить…
– Боюсь, что у меня есть некоторые дела.
Взмах крыльев, и Стефан с Еленой остались одни.
Елена сжала губы. – Проклятье. Я не хотела сердить его. Особенно после того, как он был действительно нормальным весь вечер.
– Не бери в голову, – сказал Стефан. – Он любит быть недовольным. Что ты говорила о Мэтте?
Елена видела усталость на лице Стефана и приобняла его. – Мы не будем говорить об этом сейчас, но, думаю, завтра нам следует найти его. Чтобы сказать… – Елена беспомощно махнула второй рукой. Она не знала то, что она хотела сказать Матту; она только знала, что она должна была что‑то сделать.
– Я думаю, – сказал Стефан медленно, – что ты должна идти к нему одна. Я пытался поговорить с ним, но он не хотел меня слушать. Я могу его понять, но возможно ты добьешься большего успеха. – И я думаю, – он сделал паузу и затем решительно продолжил, – Я думаю, что ты добьешься большего успеха, если пойдешь одна. Можешь идти прямо сейчас.
Елена тяжело посмотрела на него. – Ты уверен?
– Да.
– Но… Ты будешь в порядке?… Я должна остаться с тобой…
– Со мной все будет отлично, Елена. Иди.
Елена колебалась в нерешительности, затем кивнула. – Я не задержусь. – пообещала она.
Невидимая, Елена кралась вокруг облупившихся стен дома Мэтта, и, обойдя почтовый ящик, оказалась прямо под его окнами. Окно было не заперто. „Небрежный парень“ – тревожно подумала она. „Разве он не догадывался, кто мог придти к нему?“
Она подобралась к открытому окну ровно настолько, на сколько ей было позволено. Невидимый барьер, подобно мягкой стене плотного воздуха, блокировал ее путь.
– Мэтт, – прошептала она. В комнате было темно, но она видела очертания тела парня на кровати. Цифровые часы с неяркими зелеными цифрами показывали, что время 12:15. – Мэтт, – прошептала она снова.
Парень шевельнулся, – Ммм…
– Мэтт, я не хотела напугать тебя. – Она говорила успокаивающе, желая разбудить его мягко, а не сыграть с ним злую шутку. – Но это – я, Елена, и я хотела бы поговорить с тобой. Только сначала ты должен пригласить меня. Ты можешь пригласить меня…?
– Ммм… Входи.
Елена была поражена его спокойным и ничуть не удивленным голосом. Только после того, как она перелезла через подоконник, она поняла, что он все еще спит.
– Мэтт… Мэтт, – шептала она, боясь подойти слишком близко. В комнате было очень душно и пахло перегоревшим, работающим в полную силу радиатором. Она увидела голую ногу, выглядывающую из‑под горы одеял на кровати, и копну белокурых волос на подушке.
– Мэтт…? – Очень осторожно она наклонилась и прикоснулась к нему.
Это, наконец, разбудило его. Резко подскочив на кровати, Мэтт сел, вытянувшись в струнку, ошарашенно озираясь вокруг. Когда его глаза встретились с ее глазами, они широко раскрылись.
Елена пыталась выглядеть маленькой и безопасной, ничем не угражающей ему. Она двинулась в обратном направлении, к противоположной стене. – Я не хотела напугать тебя. Я знаю, что это – удар для тебя. Ты поговоришь со мной?
Он просто продолжал смотреть на нее. Его светлые волосы были влажными от пота и находились в беспорядке. Она видела, как его пульс бешено бьется в вене на шее. Она боялась, что он собирается просто встать и выбежать из комнаты.
Вдруг его плечи расслабились, резко опустились вниз, и он медленно закрыл глаза. Он дышал глубоко и прерывисто. – Елена.
– Да, – прошептала она.
– Ты мертва.
– Нет. Я здесь.
– Умершие люди не возвращаются. Мой отец не вернулся.
– Но я действительно не умерла. Я лишь изменилась.
Глаза Мэтта были прикрыты, он не верил ей, и Елена почувствовала, как холодная волна безнадежности проходит по ее телу. – Но тебе жаль, что я не умерла, не так ли? Я ухожу. – прошептала она.
Лицо Матта скривилось, и он заплакал.
– Нет! О, нет! Прошу тебя, Мэтт, не нужно! Она обняла его и стала укачивать, сдерживая свои собственные рыдания. – Мэтт, я сожалею; я не должна была приходить сюда.
– Не уходи, – рыдал он. – не уходи!
– Не уйду, – Елена прекратила борьбу, и слезинки упали на влажные волосы Мэтта. – Я никогда не хотела причинять тебе боль – сказала она, – Никогда, Мэтт. В те времена все те вещи, которые я совершала – я никогда не хотела причинить тебе боль. – Так и есть. – она закончила говорить и просто обнимала его.
Через некоторое время его дыхание успокоилось, и он сидел, закрыв лицо руками. Он избегал ее взгляда. Он иногда смотрел на нее, тяжело и с недоверием, как будто он готовился к чему‑то, боялся чего‑то.
– Хорошо, ты здесь. И ты жива. – сказал он грубо. – Так чего же ты хочешь?
Елена была ошеломлена.
– Давай же, говори. Должно же быть что‑то, не так ли?
Хлынули новые слезы, но Елена подавила их. – Я полагаю, что заслужила это. Я знаю, что я наделала. Но на этот раз, Мэтт, я не хочу абсолютно ничего. Я пришла, чтобы принести извинения, сказать, что я сожалею о том, что использовала тебя – не только в ту ночь, но и в остальное время. Ты мне дорог, и меня беспокоит, тяжело ли тебе. Я думала, что, возможно, я могу хоть что‑то теперь изменить. – После тяжелой паузы она добавила, – Я полагаю, что теперь я могу идти.
– Нет, подожди! Подожди секунду! – Мэтт снова сжал лицо руками. – Слушай. Это было глупо, и я – сопляк…
– Это была правда, и ты – настоящий джентльмен. И тебе нужно было прогнать меня уже давно.
– Нет, я – глупый сопляк. Я должен биться головой об стену от радости, что ты не мертва. Минуту. Сейчас я смогу послушать тебя. – Он схватил ее запястье, и Елена удивленно посмотрела на него. – Мне все равно, являешься ли ты темным созданием, Годзиллой или Франкенштейном, или всем эти вместе, мне только…
– Мэтт. – Елена запаниковала и прикрыла его рот свободной рукой.
– Я знаю. Ты с черноволосым парнем. Не волнуйся: я помню о нем. Он мне даже симпатичен, Бог знает, почему. – Мэтт вздохнул и, казалось, успокоился. – Я не знаю, говорил ли Стефан тебе. Он сказал мне кое‑что – о том, что он злой на самом деле, что он не жалеет о том, что сделал с Тайлером. – Ты понимаешь, о чем я?
Елена закрыла глаза. – Он едва ли питался с той ночи. Я думаю, сейчас на него идет охота. Сегодня вечером он почти убил себя, настолько он был слаб.
Мэтт кивнул. – Так вот в чем заключается основное дерьмо. Я должен был знать.
– Да, это так и с этим ничего не поделаешь. Эта потребность сильна, более сильна чем ты можешь представить. – эти слова напомнили Елене, что она не ела сегодня, и что она хотела есть еще перед тем, как они отправились к Алариху. – В связи с этим фактом, я должна идти. Скажи мне только, будут завтра ночью танцы или нет? Все плохое происходит чаще всего на больших мероприятиях. Мы будем пытаться охранять вас, но я не знаю, чем мы сможем помочь при случае.
– Кто это – „мы“? – резко спросил Мэтт.
– Стефан и Дамон, думаю… Дамон и я – точно. И Мередит и Бонни… и Аларих Зальцман. Не спрашивай об Аларихе, это – долгая история.
– Но против чего вы собираетесь принимать меры?
– Я и забыла, что ты не знаешь. Это – также длинная история, но… хорошо, скажу тебе коротко. Это то, что убило меня, то, что заставляет собак нападать на людей, как после моей мемориальной службы. Это что‑то плохое, Мэтт, что‑то вокруг церкви Фелла. И мы собираемся попытаться остановить это, пока не произошло еще что‑нибудь завтра ночью. – она пыталась собраться. – Прости, я сожалею, но мне действительно нужно идти. – Ее глаза бегали, и, несмотря на ее усилия, периодически останавливались на большой вене на шее Мэтта.
Когда она, наконец, сумела оторвать пристальный взгляд оттуда и посмотрела ему в лицо, она увидела, что на место его шока постепенно приходит понимание. И, что еще более невероятно, принятие. – Хорошо, – сказал Мэтт.
Она не была уверена, что она расслышала правильно. – Мэтт?
– Я сказал, все хорошо. Это больше не шокирует меня.
– Нет! Нет, Мэтт! Я действительно не пришла сюда для этого!..
– Я знаю. Именно поэтому я хочу этого. Я хочу дать тебе хоть что‑то, чего ты не просила. – Мгновение помолчав, он сказал, – В качестве помощи старому другу.
„Стефан“ – подумала Елена. Стефан сказал ей придти, и придти одной. Стефан знал, поняла она. И все было в порядке. Это был его подарок Мэтту – и ей.
„Но я вернусь к тебе, Стефан,“ – подумала она.
Она уже наклонялась к его шее, и Матт сказал, – Я собираюсь придти и помогать вам завтра, ты знаешь. Даже если я не приглашен.
Тогда ее губы коснулись его горла.
Пятница, 13 декабря.
Дорогой Дневник.
Сейчас глубокая ночь.
Я знаю, что я писала об этом прежде, думала – уж точно. Но сегодня – именно тот вечер – или ночь, когда все случится. Это – оно.
Стефан также чувствует это. Он ушел из школы сегодня, чтобы сказать мне, что танцы все‑таки не отменили. Господин Ньюкасл не захотел начинать панику, отменяя их или что бы то ни было еще. Вот, что они собираются предпринять: „безопастность“ снаружи здания, что, как я предполагаю, означает – полицию. И, возможно, господин Смоллвуд и некоторые из его друзей с винтовками. Но я не думаю, что этим они смогут остановить то, что собирается случиться. И не знаю, сможем ли мы.
Снег шел весь день. Въезд в город блокирован, следовательно ничто или никто не может ни въехать, ни выехать. До тех пор, пока с завтрашнего утра не заработает снегоочиститель, а тогда может быть уже слишком поздно.
В воздухе что‑то странное. И это не только снег. Это что‑то еще более холодное, чем мы ожидали. Напоминает то, как океан отступает от берега перед приливно‑отливной волной и на секунду задерживается. А потом отпускает ее, и…
Сегодня я думала о моем втором дневнике, том, который у меня в спальне под половицами. Возможно о моей жизни есть что‑то большее в том дневнике, и я хочу узнать об этом. Я думала все‑таки достать его, но не хочу идти домой снова. Я не думаю, что смогла бы справиться с собой, и знаю, что Тетя Джудит не сможет, если меня увидит.
Меня удивляет, что кто‑то способен с этим справиться. Например, Мередит и Бонни, особенно Бонни. Ну и Мередит тоже, я практически считаю ее семьей. И Мэтт.
Они – хорошие и терпеливые друзья. Забавно, что раньше я думала, что не смогу выжить без целой толпы друзей и поклонников. Сейчас же я совершенно счастлива с тремя и благодарна этому. Потому что они – настоящие друзья.
Не знаю, насколько я заботилась о них прежде. Или о Маргарет, и даже о Тете Джудит. И о каждом в школе… Несколько недель назад я говорила, что меня абсолютно не беспокоит все население нашего города. Я совершенно не хотела их всех защищать. Но сегодня вечером я постараюсь.
Знаю, что я ухожу от основной темы своей записи, но я хочу сейчас поговорить о вещах, важных для меня. Я хочу собрать их всех в своих мыслях. На всякий случай.
Но время идет. Стефан ждет меня. Я закончу эту запись и пойду к нему.
Думаю, что мы выиграем эту битву. Надеюсь на это.
По крайней мере, мы попытаемся…
В кабинете истории было тепло и горел свет. С другой стороны здания школы еще ярче сиял кафетерий, сверкая Рождественскими огнями в художественном оформлении. Сразу после прихода Елена тщательно осматривала все это на осторожном расстоянии, наблюдая, как пары приходят на танцы и обходя охранников, дежуривших у входа. Чувствуя тихое присутствие Дамона за спиной, она указала на девушку с длинными, чуть каштановыми волосами.
– Викки Беннетт, – сказала она.
– Беру с тебя слово, – ответил он.
Далее, в течении ночи, Елена осматривалась вокруг их маленького охранного клуба. Стол Алариха был пуст, и на нем лежала грубо согнутая карта школы. Мередит вместе с ним наклонялась над ней, и ее темные волосы прикасались к рукаву его рубашки. Мэтта и Бонни здесь не было, они смешались с танцующими на стоянке для автомобилей. Стефан и Дамон исследовали периметр в основании школьного здания. Они собирались проводить эвакуацию при случае.
– Ты должна остаться внутри, – сказал Аларих Елене. Чего только нам еще и не хватает, так это, чтобы кто‑то заметил тебя и начал преследовать.
– Я всю неделю передвигаюсь по городу, – сказала Елена, удивленная. – Если я захочу быть незамеченной, никто меня не увидит. – Но она согласилась остаться в кабинете истории, сверяясь с картой.
„Это похоже на замок“ – думала она, так как видела, как Аларих планировал позиции подчиненных шерифа и других мужчин на карте. „И мы защищаем его. Я и мои терпеливые рыцари“.
Часы с плоским экраном на стене отмечали минуты. Елена наблюдала за этим, поскольку она впускала и выпускала из кабинета людей, закрывая за ними дверь. Она наливала горячий кофе из термоса тем, кто просил. Слушала сообщения входящих:
„На северной стороне школы тихо“.
„Кэролайн только что получила корону Королевы Снега. Огромнейшая неожиданность“.
„Подростки шумят на краю стоянки. Люди шерифа уже окружили их“.
Перевалило за полночь.
– Возможно, мы были неправы, – сказал Стефан час спустя. Это был первый раз с начала вечера, когда они находились в кабинете вместе.
– Может это случится как‑нибудь в другой раз, – сказала Бонни, снимая ботинок и смотря внутрь.
– Нет никакго способа узнать, когда и как это случится, – сказал Елена твердо. – Но мы не могли быть неправы относительно этого.
– Возможно, – глубокомысленно произнес Аларих, – Способ есть. Я имею ввиду способ узнать, когда это может произойти. – Все вопросительно подняли глаза, и он добавил: – Нам нужно предсказание.
Глаза всех обратились к Бонни.
– О, нет, – Бонни сказала. – Я – против всего этого. Я ненавижу это.
– Это – большой дар… – начал Аларих.
– Это – ужасная боль. Вы просто не понимаете. Обычно предсказания оказываются ужасными. В большинстве случаев я узнаю вещи, которые не хочу знать! Но оказываться во власти этого еще ужасней. И впоследствии я даже не помню, о чем я говорила. Это отвратительно.
– Оказываться во власти? Что ты имеешь ввиду? – Аларих повторился, – В чьей власти?
Бонни вздохнула. – Это – то, что случилось со мной в церкви, – сказала она терпеливо. – Я могу совершить предсказание по воде или читая линии на ладони, – она взглянула на Елену, и затем продолжила – Или что‑либо другое, подобно этому. Но иногда случается так, будто кто‑то использует меня, чтобы говорить через меня. Это похоже на то, как будто кто‑то поселяется в моем теле.
– Как тогда, на кладбище, когда ты сказала, что там что‑то, что поджидает меня, – сказала Елена. – Или как когда ты предупредила меня не идти к мосту. Еще когда ты пришла ко мне на обед и сказала, что Смерть, моя смерть, была в доме. – Автоматически она посмотрела на Дамона, который спокойно ответил на ее пристальный взгляд. „Однако, это было неправдой“ – подумала она. Дамон не был ее смертью. Что же тогда означало это пророчество? На одну секунду что‑то мелькнуло в ее сознании, но прежде, чем она успела сконцентрироваться, вмешалась Мередит.
– Это похоже на другой голос, который говорит через Бонни, – объяснила она Алариху. – Она даже выглядит иначе. Быть может, в церкви вы были недостаточно близко, чтобы заметить это.
– Но почему вы не говорили мне об этом? – Аларих был возбужден. Это ведь очень важно! Ваше молчание было безответственным… Ведь это могло дать нам важную информацию об уничтожении Другой Силы, или, по крайней мере, ключ к разгадке, как бороться с ней.
Бонни покачала головой. – Нет. Это – не то, что я могу вызвать сама, и это не отвечает на вопросы. Оно просто случается со мной иногда. И я ненавижу, когда это происходит.
– Ты имеешь ввиду, что не делаешь ничего, чтобы вызвать это? Такое случалось когда‑либо прежде? Чем это может быть вызвано?
Елена и Мередит, знавшие очень хорошо, что может быть причиной, посмотрели на друг друга. Елена закусила губу. Это был выбор Бонни. Это должен был быть выбор Бонни.
Бонни, держащая голову руками, стрельнула взглядом на Елену сквозь рыжеватые завитки своих волос. Затем она закрыла глаза и застонала.
– Свечи, – произнесла она.
– Что…?
– Свечи. Пламя свечи может способствовать этому. Я не уверена в этом. Поймите, я не обещаю ничего…
– Сходите кто‑нибудь в лабораторию науки. – сказал Аларих.
То, что происходило сейчас, напоминало сцену, когда Аларих первый раз проводил с ними урок и попросил поставить их стулья в круг. Елена осматривала лица в этом круге, устрашающе освещенные пламенем свечи. Здесь был Мэтт, твердо сомкнувший губы. Рядом с ним Мередит, ее темные волосы отбрасывали тени вверх. И Аларих, с рвением наклонившийся вперед. Затем Дамон, свет и тень плясали по его лицу. И Стефан, его высокие скулы выглядели в этом свете слишком резкими для глаз Елены. И наконец, Бонни. Она выглядела в освещении свечи слишком маленькой и хрупкой.
„Мы связаны“ – подумала Елена, одолеваемая тем же чувством, что и в церкви, когда она держала за руки Стефана и Дамона. Она вспомнила тонкий белый круг из воска, плывущего в блюде воды. „Мы сможем сделать это, только если будем держаться вместе“.
– Я собираюсь лишь изучать пламя свечи, – произнесла Бонни, ее голос немного дрожал. – И не буду думать о чем‑либо другом. Я собираюсь полностью открыть мою душу для этого, – Она начала глубоко дышать, пристально вглядываясь в пламя свечи.
И затем случилось то, что уже происходило раньше. Лицо Бонни разгладилось, всякое его выражение исчезло. Ее взгляд окаменел, как у каменного херувима на кладбище.
Она не произнесла ни слова.
И вдруг Елена поняла, что они не договорились, о чем будут спрашивать. Она обдумывала это, решая, какой же вопрос лучше задать. – Где мы можем найти Другую Силу? – спросила она, и в тот же момент у Алариха вырвалось: – Кто ты? – их голоса перемешались и сплелись в один.
Чистое лицо Бонни повернулось, охватывая весь круг невидящим взглядом. Голос, который не был голосом Бонни, произнес: – Идемте и увидите. (долго думала, как лучше перевести эту фразу… дословно звучит так!)
– Минуту, – произнес Мэтт, поскольку Бонни встала, все еще находясь в трансе, и сделала шаг к двери. – Куда она идет?
Мередит схватила ее пальто. – Мы идем за ней?
– Не прикасайтесь к ней! – отрезал Аларих, подпрыгивая, так как Бонни вышла за дверь.
Елена взглянула на Стефана, а затем на Дамона. Единодушно, они последовали за уходящей в темноту Бонни, выходя из кабинета.
– Куда мы идем? На какой из вопросов она отвечает? – требовал Мэтт. Елена смогла только покачать головой. Аларих бежал трусцой, чтобы не отстать от скользящих по земле шагов Бонни.
Она чуть замедлила движение, потому что они вышли на снег, и, к удивлению Елены, пошли к автомобильной стоянке, туда, где была припаркована машина Алариха. Бонни остановилась там.
– Мы не поместимся здесь все, мы с Мэттом будем следовать за вами. – быстро сказала Мередит. По коже Елены прошла дрожь предчувствия, когда ее обдуло холодным воздухом со стороны машины Алариха, открывшего двери с обеих сторон для нее, Дамона и Стефана. Бонни села вперед. Она смотрела прямо вперед и ничего не говорила. Но как только Аларих выехал со стоянки, она подняла белую руку и начала указывать им путь.
Right on Lee Street and then left on Arbor Green. Straight out toward Elena's house and then right on Thunderbird. Heading toward Old Creek Road. (здесь следует описание улиц, по которым они едут, я не знаю, как правильно перевести эти названия)
И тут Елена вдруг поняла, куда они направляются.
Они проехали по второму мосту на кладбище, тому, который все называли „новым мостом“, отличительно от старого Плетеного моста, оставшегося позади. Они приближались к этому месту со стороны ворот, Тайлер Смоллвуд объехал их стороной, когда вез Елену к разрушенной церкви. Автомобиль Алариха остановился там же, где когда‑то остановилась машина Тайлера. Мередит ехала позади них.
С ужасным чувством дежа вю, Елена сделала шаг через ворота, сразу за Бонни, туда, где стояла разрушенная церковь с высокой колокольней, указывающей подобно пальцу, вверх, на темное небо. В пустом отверстии, которое когда‑то было дверным проемом, она остановилась.
– Куда ты ведешь нас? – спросила она. – Послушай. Скажи только, на какой из наших вопросов ты сейчас отвечаешь?
– Идемте и увидите.
Елена беспомощно посмотрела на остальных. И затем переступила через порог. Бонни медленно подошла к белой мраморной могильной плите, и остановилась.
Елена посмотрела туда, а затем на призрачное лицо Бонни. И тут каждый волосок на ее теле будто встал дыбом. – О, нет, – прошептала она, – Только не это.
– Елена, о чем это ты? – спросила Мередит.
Чувствую головокружение, Елена посмотрела вниз, на мраморные лица Томаса и Хонории Фелл, лежащие на каменной поверхности их могилы.
– Эта могила открывается, – прошептала она.

Глава 13

– Думаешь нужно заглянуть внутрь? – Спросил Мэтт.
– Я не знаю, – с несчастным видом ответила Елена.
Она не хотела заглядывать внутрь гробницы сейчас, как и тогда, когда Тайлер предложил сдвинуть крышку чтобы развлечься.
– Может, ми не сможем открыть ее, – добавила она. – Тайлер и Дик не смогли. Крышка начала двигаться лишь, когда я сперлась на нее.
– Сопрись на нее сейчас; может здесь есть спрятанный открывающий механизм, – после предложения Алариха Елена попробовала, но безрезультатно, – Ладно давайте все вместе попробуем ее сдвинуть. Сейчас!
Согнувшись, он смотрел на Дамона, который неподвижно стоял возле гробницы, слегка улыбаясь.
– Извините, – сказал Дамон, и Аларих отошел, нахмурив брови. Дамон и Стефан схватились за каменный уступ и напряглись.
Крышка сдвинулась с громким звуком, и Стефан поставил ее возле гробницы.
Елена не мола подойти ближе.
Вместо боя, которого она ожидала, была тошнота и она сконцентрировалась на выражении лица Стефана, которое ничего не выражало. В ее мысли начали ломится картинки пергаментов и мумии гниющих трупов с оскаленными зубами. Если бы Стефан смотрел с ужасом, недомоганием или отвращением… Но на лице Стефана было лишь смущенное удивление. Елена больше не могла терпеть это.
– Что там?
Он улыбнулся ей изогнутой улыбкой и начал говорить, мельком взглянув на Бонни.
– Иди посмотри.
Елена подошла к гробнице и взглянула внутрь. Затем у нее закружилась голова, и она обратила внимание на изумление Стефана.
– Что это?
– Я не знаю, – ответил он и повернулся к Мередит и Аларику. – У кого нибуть есть зажигалка или веревка?
После того как они взглянули внутрь каменной коробки, они пошли к машинам. Елена стояла на том же месте, пристально вглядываясь вниз, напрягая свое ночное зрение. Она до сих пор не могла в это поверить.
Вместо гробницы здесь был проход вниз.
Теперь она поняла, почему ощущала холодный воздух, которой дул снизу по руке, которую она поставила на крышку той ночью. Она смотрела вниз, и это напомнило ей погреб или подвал в земле. Она могла видеть только одну стену, которая уходила вниз прямой линией прямо под ней, и на ней была металлическая ступенька, забитая в камень, как лестница.
– Вот, – сказала Мередит Стефану, возвращаясь. – Аларих взял мою зажигалку. И вот веревка, которую Елена положила у меня в машине, когда ми ездили тебя искать.
Маленький лучик света от зажигалки Мередит осветил темную комнату внизу.
– Я не могу заглянуть далеко, но она выглядит пустой, – сказал Стефан. – Я спущусь первым.
– Спустишься? – Спросил Мэтт. – Ты думаешь нам следует спустится вниз? Как ты думаешь, Бонни?
Бонни не шелохнулась. Она до сих пор стояла здесь с невидящим взглядом, будто ничего вокруг себя не видела. Без единого слова она подступила к краю гробницы и начала спускаться.
– Тпру, – издал Стефан. Он сунул зажигалку в карман его куртки, положил руку на ногу статуи и прыгнул.
Елене не хватило времени насладится выражением лица Алариха; она нагнулась и крикнула, – Ты в порядке?
– Отлично. – зажигалка замелькала внизу. – С Бонни тоже все хорошо. Ход постоянно идет вниз. Возьмите веревку на всякий случай.
Елена взглянула на Мэтта, который стоял ближе всех. Его голубые глаза беспомощно встретили ее взгляд, затем он опустил глаза и кивнул. Она глубоко вздохнула и положила руку на ногу статуи, как это сделал Стефан. Другая рука вдруг схватила ее за запястье.
– Я только что о кое‑чем подумала, – жестко сказала Мередит. – А вдруг Бонни и управляет эта другая сила?
– Я над этим уже думала, – ответила Елена. Она похлопала руку Мередит, и прыгнула.
Рука Стефана помогла ей подняться и она огляделась.
– О, Боже…
Это было странное место. Стены были облицованы камнями, которые были гладкими, почти блестящими. На некотором расстоянии друг от друга стояли металлические подсвечники. В некоторых из них были восковые свечи. Елена не видела другой конец помещения, но с помощью зажигалки недалеко можно было увидеть металлические врата, как у церкви те что ведут к алтарю.
Бонни уже была почти снизу лестницы. Она молча ждала, пока спустятся остальные, сначала Мэтт, потом Мередит, и последним был Аларих с другой зажигалкой.
Елена смотрела вверх.
– Дамон?
Она могла видеть его силуэт в черном прямоугольнике гробницы, через которую видно небо.
– Что?
– Ты с нами? – Спросила она. Нет, – Ты идешь с нами?
Она знала, что он поймет разницу.
Она подождала пять ударов сердца в наступившей тишине. Шесть, семь, восемь…
Дамон аккуратно спустился, делая порыв воздуха. Но на Елену он так и не взглянул. Его взгляд был странно отдаленным, и она ничего не могла прочитать на его лице.
– Это крипт, – с удивлением проговорил Аларих, в то время как его зажигалка вертелась в темноте. – Подземная комната церкви, которую использовали как место захоронения. Их обычно строят у больших церквях.
Бонни шла прямо к узористым вратам и пихнула их своей маленькой белой рукой, чтобы открыть. Они покачнулись от нее.
Удары сердца Елены сейчас были слишком быстрые, чтобы их посчитать. Она заставляла свои ноги идти вперед за Бонни. Ее заостренные чутье было почти болезненным, но они ничего не могли сказать про то, куда они шли. Свет от зажигалки Стефана был насколько тусклым, что розглядеть можно било только камни под ногами, и загадочный силуэт Бонни.
Бонни остановилась.
Это оно, подумала Елена, и воздух застрял у ее горле. О, Боже это оно; почти оно. Внезапно ее охватило сильное ощущение, что она посередине ясного сна, когда она знала что спит, но ничего не могла сделать, чтобы проснуться. Она застыла.
Она могла почувствовать страх других, особенно Стефана стоявшего рядом с ней. Его зажигалка скользила по вещам на расстоянии к Бонни, но сейчас глаза Елены не замечали их. Она видела углы, плоскости, контуры помещения и потом что‑то мелькнуло. Мертвлено‑белое лицо, причудливо висело сбоку…
Крик не вырвался с ее горла. Это была обычная статуя. Такая же била сверху на крышке гробницы. Эта гробница была очень похожа на ту, через которую они прошли. Кроме того, что она была разрушена. Ее крышка была разбита на две части и все это било под землей. Что‑то, похожее на хрупкие осколки из слоновой кости, было разбросано по полу. „Кусочки мрамора, Елена отчаянно говорила себе; это всего лишь мрамор, кусочки мрамора.“
Это были дробленные человеческие кости.
Бонни развернулась.
Ее сердцевидное лицо покачнулось, и теперь ее пустой неподвижный взгляд осмотрел каждого из их группы. И ее взгляд остановился на Елене.
Потом, вздрогнув, она очень резко наклонилась вперед, как кукла‑марионетка, которой перерезали нити.
Елена поймала ее, чтобы та не упала.
– Бонни? Бонни?
Коричневые глаза, которые на нее смотрели, были расширены и дезориентированы. Это был собственный взгляд напуганной Бонни.
– Но что случилось? – Требовала Елена. – Оно ушло?
– Я тут.
Над разграбленной гробницей показывался туманный свет. „Нет, это не свет“ подумала Елена. Она осмотрела его своим зрением, и этот свет был в неправильном спектре. Но он не был ни инфракрасным, ни ультрафиолетовым. Это что‑то иное. Что‑то, чего человеческое зрение увидеть не могло. Оно раскрывалось перед ней, и она чувствовала его Силу.
– Другая Сила, – прошептала она и ее кровь застыла.
– Нет, Елена.
Голос не был звуком, так же как и увиденное не было светом. Он был грустный и тихий, как сияние звезд. Это ей что‑то напомнило.
„Мама?“ дико подумала она. Но это не был голос ее матери. Свечение над гробницей казалось, закручивается в воронку, ив следующий миг Елена разглядела в нем лицо, грустное и знатное. И она его узнала.
– Я тебя ждала, – мягко промолвил голос Хонории Фелл. – Здесь я могу поговорить с тобой у моей нынешней форме, не используя губы Бонни. Послушай меня. У вас мало времени, а опасность очень велика.
Елена нашла свой язык:
– Но что это за комната? Почему ты привила нас сюда?
– Ты спрашиваешь меня. Я не могу показать, пока ты спрашиваешь. Это ваше поле битвы.
– Я не понимаю.
– Это помещение было построено для меня людьми церкви Феллов. Место отдыха моего тела. Секретное место для того, кто имел секретные силы. Как и Бонни, я знаю вещи, которые больше никто не знает. Я вижу вещи, которые никто не видит.
– Ты медиум, – хрипло прошептала Бонни.
– В те дни они называли это колдовством. Но я никогда не использовала свои силы, чтобы навредить кому‑либо, и когда я умерла, они построили мне этот памятник чтобы я и мой муж могли отдыхать в мире. Но через много лет нас побеспокоили.
Жуткий свет начал двигаться, и приобрел форму Хонории.
– Другая Сила пришла в церковь Феллов, полна ненависти и разрушения. Она разрушила место моего отдыха и разбросала мои кости. Это место стало домом для нее. Когда она уходит творить зло в моем городе, я просыпаюсь.
– Я уже устала предупреждать вас, Елена. Она живет здесь, под кладбищем. Она ждала тебя, наблюдала за тобой. Иногда в форме совы.
Сова. Мозг Елены работал бистро. Сова, как та сова, что гнездилась на колокольне церкви. Как та сова что била на амбаре, как та сова на старом дереве возле ее дома.
„Белая сова… Хищная птица… Пожиратель плоти…“ подумала она. А потом она вспомнила большие белые крылья, что казалось, растянулись на горизонте. Большая птица с тумана или снега следовала за ней, концентрировалась на ней, полная жажды крови и животной ненависти…
– Нет! – закричала она, когда воспоминания проглотили ее.
Она ощущала руки Стафана у себя на плечах, его пальцы сжались почти до боли. Это вернуло ее к реальности. Хонория Фелл все еще говорила.
– И ты Стефан, она и за тобой следила. Она возненавидела тебя еще до того, как возненавидела Елену. Она мычала тебя, игралась как кот мышей. Она ненавидит тех, кого ты любишь. Она полна ядовитой любви к себе.
Елена невольно обернулась. Она увидела Мередит, Алариха, и Мета, которые стояли будто окаменевшее. Бонни и Стефан были возле нее. „Но Дамон… где Дамон?“
– Ее ненависть выросла настолько, что она убьет любого, с удовольствием прольет любую кровь. Прямо сейчас контролируемые ею животные выбегают из леса. Они идут на свет, они идут в город.
– Снежные танцы! – резко сказала Мередит.
– Да. И на этот раз они будут убивать до тех пор, пока последнего из них не убьют.
– Нам следует предупредить людей, – сказал Мэтт. – Каждый участвует в этом танце.
– Вы никогда не будете в безопасности, пока разум что контролирует их, не будет уничтожен. Убийства возобновляться. Вы должны уничтожить Другую Силу, которая ненавидит; Вот почему я привела вас сюда.
Здесь появилась другая вспышка света; она, казалось, увеличивается.
– Вы смелые, если вы найдете ее. Будьте сильными. Это все, что я могу сделать для вас.
– Подождите пожалуйста! – Начала Елена.
Непрерывный жесткий голос не обращал на нее внимание.
– Бонни, у тебя есть выбор. Твои силы – это ответственность. Они также и дар, который может исчезнуть. Ты хочешь оставить их?
– Я… – Бонни потрясла головой от страха. – Я не знаю. Мне нужно время…
– Времени нет. Выбирай. – Свет начал сгущаться.
Глаза Бонни были смущенными и неопределенными, она нашла лицо Елены в поисках помощи.
– Это твой выбор, – прошептала Елена. – Ты сама должна решить.
Потихоньку неуверенность покинула лицо Бонни, и она кивнула. Она стояла вдали от Елены, без поддержки, повернута к свету.
– Я их оставлю, – хрипло сказала она. – Я с ними как‑нибудь справлюсь. Как моя бабушка.
Появилось какое‑то мерцание развлечения из света.
– твой выбор мудрый. Возможно, ты будешь использовать их также хорошо. Это последний раз, когда я с тобой разговаривала.
– Но…
– У меня заслуженный отдых. Битва ваша. – И свет потух, как последний уголь затухшего костра.
Он пропал, и Елена больше не чувствовала давления вокруг нее. Что‑то произойдет. Некая сокрушительная сила приближалась к ним, или нависала над ними.
– Стефан…
Стефан ее тоже ощутил; она могла говорить.
– Давайте же, – сказала Бонни, и в ее голосе слышалась паника. – Нам надо выбираться отсюда.
– Нам нужно пойти на танцы, – задыхался Мэтт. Его лицо было белым. – Ми должны помочь им…
– Огонь, – испугано крикнула Бонни, будто она только начала мыслить. – Огонь не убьет их, но он может их задержать…
– Ты что не слышала? Нам нужно определить кто эта Другая Сила. И она тут, прямо тут, прямо сейчас. Ми не можем идти! – крикнула Елена. Ее мысли беспорядочно летали. Картинки, воспоминания, это предвещало что‑то ужасное. Жаждущее крови… она это чувствовала…
– Аларих. – начал Стефан, взяв все в свои руки. – Возвращайся. Возьми остальных; делай все, что сможешь. Я останусь…
– Я думаю, нам всем стоит убраться! – перебил Аларих. Его крик был оглушающим.
Он покачал зажигалкой, демонстрируя Елене то, чего она раньше не видела. В стене возле нее была зияющая дыра, будто каменная облицовка прорвалась. Это бил туннель в сырую землю, черный и бесконечный.
„Куда он ведет?“ удивилась Елена, но мысль бела прервана ее криком от страха. „Сова… Хищная птица… Пожиратель плоти…“ „Ворона“, внезапно она поняла, чего боялась.
– Где Дамон? – кричала она, поворачивая Стефана. – Где Дамон?
– Бежим! – крикнула Бонни, ее голос был пропитан ужасом. Она побежала к вратам, так как и звук, разрывающий мрак.
Это было рычание, но не собачье. Они не ошиблись. Оно звучало намного глубже и тяжелее. Это был громкий звук, и от него тянуло звериной охотой и жаждой крови. Оно многократно повторялось эхом, дребезжа кости Елены.
Оно парализовало ее.
Звук послышался опять, голодный и дикий, но как будто слегка ленивый. Это была уверенность. За этим последовала тяжелая поступь с тоннеля.
Бонни хотела закричать, издав только тоненький свистящий звук. Что‑то шло с тьмы тоннеля. Форма шла, раскачиваясь по‑кошачьи. Елена узнала этот рык. Это был звук крупнейшей большей кошки, большей лева. Глаза тигра светились желтым, так как он подходил к краю тоннеля.
Наконец все случилось.
Елена чувствовала, что Стефан хочет оттолкнуть ее назад, убрать с пути. Но ее окаменевшее мускулы не дали ему этого сделать, она знала, что уже слишком поздно.
Грациозный прыжок тигра, и могучие мускулы летели в воздухе. В это мгновение, он бил как вспышка молнии. Она увидела худой мускулистый бок и гибкий позвоночник. Но она кричала не ему.
– Дамон, нет!
Это был всего лишь волк появившейся из тьмы, чтобы встретить его. Она заметила, что тигр был белым.
Большой кот бросился на волка и откинул его, и Елена почувствовала что Стефан убирает ее с дороги, отпихивая ее в безопасную сторону. Ее мускулы были обмякшими и она оказалась возле стены. Сейчас между ней и рычащей белой формой была крышка гробницы, а врата были с другой стороны.
Недостатками Елены сейчас были ужас и замешательство. Она ничего не понимала, и была сбита с толку криками в ушах. На какое‑то мгновение она была уверена что Дамон игрался с ними все это время, что он и был Другой Силой. Но злоба и жажда крови, что исходили от тигра, были безошибочны. Это то, что гналось за ней на кладбище, и к деревянному мосту, и это убило ее. Это та белая Сила, которую хочет убить волк.
Это были не равные соперники. Хоть волк и был быстрый и агрессивный, но он не имел шансов. Один сильный удар тигра, и его большие когти раздерли плече волка до кости. Челюсти раскрылись, он зарычал и попробовал переломать волку шею.
Но Стефан помешал ему. Яркое пламя засветилось в глазах тигра, и он отшвырнул раненого волка с пути. Елена хотела закричать, хотела что‑то сделать, чтобы избавится от боли внутри нее. Она не понимала; она ничего не понимала. Стефан был в опасности. Но она не могла двигаться.
– Выбирайтесь! – Кричал Стефан остальным. – Сейчас же, выбирайтесь!
Быстрее чем любой человек он отскочил от удара белой лапы. Огонь все еще горел в глазах тигра. Мередит была по другую сторону врат. Мэтт наполовину нес, наполовину волочил Бонни. Аларих был с ними.
Тигр пригнул на врата и те с грохотом закрылись. Стефан уклонялся, так как он сильно устал, чтобы опять лезть в драку.
– Ми тебя не покинем… – кричал Аларих.
– Бегите! – орал на него Стефан. – Идите на танцы и сделайте что сможете! Ну же!
Волк атаковал снова, пренебрегая кровоточащей раной на голове и плече, где сияли мускулы и сухожилия. Тигр продолжал драться. Звериные звуки были такими громкими, что Елена не могла устоять на ногах. Мередит и другие ушли; Зажигалка Алариха пропала.
– Стефан! – завопила она, увидев, как он готовится к прыжку, чтобы опять драться.
Если умрет он – она тоже умрет. Если ей суждено умереть, она хочет быть с ним.
Паралич покинул ее, и она пошла к нему, рыдая, потянулась и крепко его обняла. Она почувствовала его руки, которые сильно ее обнимали. И была такой же решительной, как и он. Она остановилась, и они стали лицом к лицу.
Волк был сражен. Он лежал на спине, несмотря на его темный мех под ним можно было увидеть лужу крови. Над ним стоял белый кот. Широко раскрытые челюсти были в дюйме от черного горла. Но смертельного укуса в шею не последовало. Вместо этого тигр поднял голову и посмотрел на Стефана с Еленой.
В зловещей тишине Елена заметила маленькие детали его внешности.
Усы были тонкие и изогнутые, как серебреные нити. Его мех был белым, с нечеткими, блестящими как отполированное золото, полосами. „Белый и золотистый“, подумала она, вспоминая сову на амбаре. Это взбаламутило ее память… что‑то, что она видела… или слышала…
Тяжелым ударом, тигр выбил зажигалку с руки Стефана. Елена слышала его шипение от боли, но она ничего не видела в темноте. Там где вообще не было света, даже охотник был слеп. Цепляясь за него, она ждала боли смертельного удара.
Вдруг у нее закружилась голова; все закружилось, стало как в тумане, и она не смогла удержать Стефана. Она не могла думать; она не могла говорить. Земля, казалось, ушла из‑под ее ног. Мрачно она подумала, что на нее действует Сила, которая поражала ее разум.
Она ощущала, что тело Стефана улетает от нее, и она больше не могла бороться с туманом. Она падала вечно и не знала когда достигнет земли.

Глава 14

Белая сова… охотник… тигр. Игра с ней подобно игре коту с мышью.
Смерть находится в доме.
И котенок, котенок бежал от Дамона. Не из опасения, а из‑за боязни, чтобы быть обнаруженным. Подобно тому, когда это стояло на груди Маргарет, она вопила при виде Елены вне окна.
Елена стонала и почти всплыла от бессознательного состояния, но серый туман тянул ее спину в низ, прежде чем она могла открыть глаза. Ее мысли кипели вокруг нее.
Отравленная любовь… Стефан, это ненавидело тебя прежде, чем это ненавидело Елену… Белый и золотой…
На сей раз, когда она изо всех сил пыталась открывать ее глаза, она преуспела. И даже прежде, чем она могла сосредоточиться в тусклом и изменяющемся свете. Она знала… Она наконец знала.
Фигура в тянущемся белом платье отпрянула от свечи, которую она зажигала, и Елена видела то, что, возможно, было ее собственным лицом на его плечах. Но это было тонко искаженное лицо, бледное и красивое как ледяная скульптура, но может и нет. Это походило на бесконечные отражения себя, Елена видела в ее мечте о зале зеркал. Искривленный и голодный, и насмешка.
– Привет, Катрин, – шептала она.
Катрин улыбнулась, хитрой и хищной улыбка.
– Ты не столь глупа, как я думала, – вымолвила она.
Ее голос был легкий и сладкий, напоминающий звон колокольчиков, Елена думала. Подобно ее ресницам, горели серебристые огни в ее платье, когда она двигалась, колокольчики звенели. Волосы были золотые, почти такого же светло‑золотого цвета, как и Елена. Ее глаза походили на глаза котенка: сияющие как синий драгоценный камень. На ее изящной шеи висело ожерелье, с камнем того же самого яркого цвета.
Горла Елены напряглось, как будто она кричала. Оно горело от пересыхания. Даже от малейшего движения, шея жутко ныла.
Стефан был около нее. Связанный, он был привязан к железным воротам. Его голова висела около груди, и Елена поняла, что он был смертельно бел. Его горло было порвано, и кровь капала на его воротник.
Катрин возвращалась…
– Почему?! Почему ты сделала это? – Елена яростно размышляла.
Катрин улыбнулась, обнажив острые, белые зубы.
– Я люблю его, – сказала она. – Разве ты не любишь его?
Только тогда Елена поняла, почему она не могла двигаться, и руки сильно изнывали. Она была связана как и Стефан. Елена увидела Дамона. Он был в худшей форме чем его брат. Его жакет и рука были разорваны, и при виде ран Елена ужаснулась. Его рубашка разорвано в лохмотьях, и Елене могла видеть крошечное движение его ребер. Он дышал. Кровь, спутанные волосы, разорванная одежда… Елена наткнулась на его безжизненные глаза.
– Кого ты любишь больше? – спросила Катрин доверчивым голосом. – Ты можешь сказать мне? Кого ты любишь больше?
Елена смотрела на нее, лицо Катрин вызывала у нее отвращение.
– Катрин, – шептала она. – Пожалуйста… Пожалуйста послушай меня…
– Скажите мне. – Катрин наклонилась к Елене так близко, что почти касалась ее губами. – Я думаю, что они – оба забава для тебя. Ты любишь забаву, Елена?
Елена оттолкнула ее лицо. Катрин рассмеялась.
– Я знаю, что настолько трудно выбрать. – Она сделала небольшой пируэт. Ее волосы стекали подобно водопаду по ее спине.
– Это, все зависит от твоего вкуса, – Катрин продолжала, делать небольшие пируэты продвигаясь к Дамону. Она просмотрела на Елену.
– Но тогда я имею такое пристрастие к сладкому. – Она схватила Дамона за волосы, и, дергая его голову, пронзила его шею своими белоснежными клыками.
– Нет! Не делай этого; не травмируй его… – Елена, пробовала вырваться, но все попытка оказались напрасными. Катрин издавала звуки животного. Дамон стонал даже в бессознательном состоянии. Елена видела толчки его тела от боли.
– Пожалуйста остановись; о, пожалуйста остановись… – Умоляла Елена.
Катрин подняла ее голову. Кровь прилила к ее подбородку.
– Я хочу есть, а он настолько хорош, – вымолвила она. Катрин снова впилась в Дамона. Елена вскликнула.
„Я шла на это, думала Елена, то выступление в лесу, я шла на это. Я травмировал Стефана подобно этому, я хотел убить его…“
Темнота окружила ее.
Мередит и Матовый выпрыгнула из ее автомобиля, оставляя открытые двери. Впереди, Аларик и Бонни сделали то же самое.
– Что относительно остальной части города? – кричала Мередит, подбегая к ним. Ветер становился все сильнее и сильнее, и по лицу побежали колики.
– Только тетя семейства Елены, Джудит и Маргарет, – вопила Бонни. Ее голос был пронзителен и напуганный, а взгляд концентрировал с ним. Она наклонила голову сказала:
– Да, вот именно. Они – другие. Держите их в подвале!
– Я сделаю это. Вы три берете танец! – обратилась Бонни и побежала за Алариком. Мередит побежала к ее машине.
Танец подходил к завершению. Так много пар были около автостоянки. Аларик кричал на них, поскольку он, Матовый и Бонни прибыли, обстреливая.
– Возвратитесь в здание! Загоните каждого внутри, и закройте двери! – он вопил на шерифа. Но время было наисходе. Он достиг кафетерия так же бесшумно, как и темная фигура. Один мент спустился без звука и шанса запустить в него оружием.
Другой был более быстр, и выстрел прозвучал. Студенты кричали и убегали а место стоянки. Аларик пошел за ними, пытаясь вернуть их.
Фигуры вышли из темноты между припаркованными автомобилями со всех сторон. Паника возобновилась. Аларик продолжал кричать, продолжал пробовать собрать испуганных студентов к зданию. Здесь они были легкой добычей.
Во внутреннем дворе, Бонни обратилась к Матовому.
– Нам нужен пожар! – сказала она. Матовый бросился в кафетерий и выпустил коробку. Он бросил это к земле, нащупывал в его карманах что‑нибудь воспламеняющееся.
Матовый нашел только бумажку и незамедлительно зажег ее. Это было единственное безопасное место. Матовы помогал людям в кафетерии. Бонни вбежала в нуторь кафитерия и буйно начала искать сцену.
Она смотрела в надежде увидеть взрослых, но вокруг были только паниковавшие дети. Тогда он увидела красные и зеленые художественные оформления.
Шум был очень сильный; даже собственного голоса при всем желании ты не туслышешь. Пробираясь мимо людей, пробующих выходить, она подобралась в угол комнаты. Каролинский был там, выглядя бледным без ее летнего загара, и нося королеву снега диадема. Бонни буксировала ее на микрофон.
– Вы способны говорить? Скажите им оставаться внутри дома! Скажите им начинать снимать художественные оформления. Мы нуждаемся в чем – нибудь, что будет гореть – деревянные стулья, материал в канистрах мусора, что – нибудь. Скажите им, что это – наш единственный шанс! – добавила она, поскольку каролинский уставился на нее, испуганным взглядом:
– У тебя есть корона… так что нам делать?
Она не думала, что каролинский доверится. Она погрузилась снова в негодование комнаты. Время спустя она слышала голос Каролин, сначала колеблясь и затем срочный, на громкоговорителях.
Была мертвая тишина, когда Елена открыла глаза.
– Елена?
При хриплом шепоте, она пробовала сосредоточиться и изучила заполненные болью зеленые глаза.
– Стефан, – вымолвила она. Она наклонялась к нему. Елене стало бы лучше, если она могла хотя бы кончиками пальцев дотронуться до него.
Вдруг послышался смех. Елена не поворачивалась, но Стефан неожиданно повернулся. Елена видела его реакцию, видел последовательность выражений, проходящих поперек его лица почти слишком быстро, чтобы их разгледеть. Чистый удар, недоверие, расцветающая радость – и затем ужас. Ужас, который наконец поглотил его глаза.
– Катрин, – сказал он. – Но это невозможно… Этого не может быть. Ты – мертва…
– Стефан… – еле слышно произнесла Елена, но он не отвлекся.
Катрин хихикала позади Елены.
– Ты пробуждаешься, также, – сказала она, смотря на Елену. Елена чувствовала волну власти. После небольшого промежутка времени голова Дамона медлино поднялась.
Он никак не отреогирывал на происходящее. Он наклонял голову. Тогда он улыбнулся, слабой и болезненной улыбкой.
– Наш сладкий небольшой белый котенок, – шептал он. – Я должен был знать.
– Ты не знал, тем не менее, не так ли? – сказала Катрин, как нетерпеливый котенок, играющий игру.
– Вы даже не предполагали. Я дурачила каждого. – смеялась она. – Это была такая большая забава, наблюдая за вами. А вы даже не знали! Ни один из вас не знал, что я была там. Я даже царапала одного из вас однажды!
– В доме Елены. Да, я помню, – медленно сказал Дамон. Он не был сердит, сколько удивленым.
– Хорошо, ты – конечно охотник. Леди и тигр, как это было раньше.
– И я помешал Стефану, – хвасталась Катрин. – Я видела вашу борьбу, мне нравилось наблюдать за этим. Я следовала за Стефаном к краю леса, и затем… – Сказала она, захлопывая руки будто она поймала каго‑то, при этом злобно хихикая.
– Я собиралась держать его, чтобы играть сним, – доверилась она. Катрин злобно посмотрела на Елену. – Но ты отобрала его. Это была твоя ошибка, Елена. Ты не должна была делать этого.
Ужасная ребяческая хитрость ушла от ее лица, и на мгновение Елена бросила взгляд на жгучую ненависть к Катрин.
– Жадные девочки наказаны, – сказала Катрин, продвигаясь к ней, – а ты – жадная девчонка.
– Катрин! – Стефан пришел в себя и заговорил. – Разве ты не хочешь сказать нам, что еще ты сделала?
Отвлеченная, Катрин отстранилась. Она выглядела удивленной, затем польщенной.
– Хорошо – если ты действительно хочешь, – сказала она. Она обнимала его локти с его руками и делала пируэт снова.
– Нет‑сказала она радостно, возвращая. Елена бросала тайные взгляды на Стефана. Она не знала, когда Катрин остановится. Но инстинкт говорил бороться, бороться за жизнь, пока она могла.
– Ты напала на Викки, – сказала она, тщательно. Немного помедля, с увереностью казала Елена.
– Девочка в разрушенной церкви той ночью.
– Хорошо! – выкрикнула Катрин. – Хорошо, в конце концов, она была в моей церкви, – она добавила разумно. – И что она и тот мальчик там делали?. Так, я царапала ее! – протянула Катрин.
– И… я пила кровь! – сказала она, облизывая бледные губы. Тогда она указала на Стефана.
– Ты преследовала ее с тех пор, – сказал Стефан.
– Да, и еще! – сказала Катрин резко. Елена думала о Викки, раздевающаяся в кафетерии перед всеми с глазами напуганного олененка. – Я заставляла ее делать глупые поступки. – Катрин смеялась. – Она была забавой для меня.
Руки Елены рефлексивно напрягалась против оскорбленных слов Катрин, так что она не могла держать себя в руках. Елена пыталась вырваться. Но что она собиралась делать, если она освободилась? Елена не знала, но она должна была освободиться.
– Почему ты говоришь, что это – твоя церковь? – спросил Дамон. Его голос все еще отдаленно развлекался, как будто ни одно из этого не затрагивало его вообще. – Что относительно Хонории Фелл?
– О, тот старый призрак? – злонамеренно сказала Катрин. Елена поняла, что они находились перед входом в склеп с могилой, в которой роются, позади них. Возможно Хонория помогла бы им…
Но тогда она помнила что тихий, исчезающий голос это – единственная помощь, которую я могу дать вам.(я не поняла, что имеют ввиду, кто знает исправьте) И что помощи не будет.
Как будто читая мысли Елены, Катрин говорила:
– Она не может сделать ничего. Она – только пакет старых костей. – Изящные руки сделали жесты, как будто Катрин ломала те кости. – Все, что она может сделать – разговор, я остановила вас от слушанья этого. – Выражения Катрин были темны, и Елена чувствовала кислотный приступ боли опасения.
– Ты убила собаку Бонни, Янцзы? – сказала она. Это было предположение, чтобы отклонить Катрин.
– Да! Это было забавно. Вы все сбежались и начали стонать, и кричать… – Катрин наводила на воспоминания: небольшая собака, лежащая перед домом Бонни, девочки, выбегающие, чтобы посмотреть, что случилось. – Он имел неприятный вкус, но это стоило того. Я следовала за Дамоном, когда он был вороной. Чаще всего я приследывала его. Если я хотела, я, возможно, захватила бы ту ворону, и… – Она сделала острое движение.
Мечта Бонни, думала Елена, ледяное открытие, несущееся по ней. Она даже не понимала, что она говорила громко, пока она не видела Cтефана и Катрин, смотрящую на нее.
– Бонни мечтала о тебе, – шептала она. – Но она думала, что это была я. Она сказала мне, что она видела, что я стояла под деревом, и дул сильный ветер. Она боялась меня. Она сказала, что я выглядела отлично, но бледная, с пыланием в глазах. Ворона летела, и я захватила ее, скручивая шею… – Желчь повышалась в горле Елены, – Но это была ты, – заявила она.
Катрин выглядела восхищенной, как будто Елена доказала ее поступки. – Люди выдумывают обо мне слишком много, – заявила она самодовольно. – Ваша тетя – выдумывала обо мне слишком много. Я говорила ей, что это была ее ошибка, ты умерли. Но она подумала, что я это ты. Она думала, что это ты говоришь с ней…
– О, Боже…
– Мне жаль, что ты не умерла, – Катрин продолжала, ее лицо становилось злобным. – Ты должна была умереть. Я держала тебя в реке достаточно долго, чтобы умереть. Но ты отдала им слишком много крови и начала превращаться. – Она скрыто улыбнулась. – Теперь я могу играть с тобой дольше. Я потеряла самообладание в тот день, потому что Стефан дал тебе мое кольцо. Мое кольцо!!! – Ее голос повысился. – Мое, которое я оставила для них, чтобы они помнили меня. И он дал его тебе. До этого я не собиралась причинять ему боль, но теперь я должна была его убить.
Стефана был поражен. Его глаза были в недоумении. – Но я думала, что ты была мертва, – сказала она.
– Ты была мертва, пятьсот лет назад, Катрин… – О, это было первым разом, когда я дурачила вас, – сказала Катрин, но она не ликовала, как прежде.
– Я устроила это все с Гарден, моей горничной. Два из вас не приняли бы мой выбор, – она вспыхивала, смотря от Стефана и Дамону сердито. – Я хотела, чтобы мы все были счастливыми; я любил вас. Я любил вас обоих. Но это не было хорошим решением для нас всех. Но я не подумала об этом.
Лицо Катрин изменилось, и Елена видела в этом лице ребенка. Широкие синие глаза заполнялись слезами. – Я хотела, чтобы вы любили друг друга.
Катрин продолжала, кажущийся изумленной, – но вы не будете любить друг друга никогда. Я чувствовала себя ужасно. И вдруг ко мне пришла идея, что если я умру, вы полюбите друг друга. И мне пришлось уйти пока папа ничего не заметил.
– Так Гарден и я разыграли это для вас, – сказала она нежно с мягкостью – У меня был другой талисман против солнца, и я решила положить кольцо и свое платье. Свое самое лучшее белое платье. Пепел я взяла из камина. Мы жгли жир там. Я дурачила вас, думая, что вы не придете, но вы пришли. – Катрин замолчала, но вскоре продолжила.
– Но тогда – лицо Катрин перекрутило – Вы сделали все неправильно. Вы, как предполагалось, сожалели, кричали, и успокаивали друг друга. Я сделала это для вас. Но вместо этого вы взяли мечи. Почему вы сделали это? – это был вопрос из сердца. – Почему вы не взяли мой подарок? Вы рассматривали это подобно мусору. Я сказала вам, что я хотела, чтобы вы были примирены друг с другом. Но вы не слушали, и вы взяли мечи. Вы убили друг друга. Почему Вы сделали это?
Слезы скользили, по щекам Катрин, и лицо Стефана было влажны, от слез. – Мы были глупы, – сказал он. – Мы обвиняли друг друга в твоей смерти, как мы были глупы… Катрин, послушай меня. Это была моя ошибка; я напал сначала. И я сожалел – ты не знаешь, как жалел с тех пор. Ты не знаешь, сколько раз, я думал об этом и желал, я хотел, чтобы было хоть что‑то что, чтобы изменить это. Я дал бы что угодно, чтобы вернуть все. Я убил моего брата… – закончил Стефан со слезами на глазах. Елена, ее сердце разрывалось от печали. Она посмотрела на Дамона и увидела, что он даже не знал о ней (здесь говориться про Катрин). Взгляд развлечения ушел, и его глаза были установлены на Стефана.
– Катрин, пожалуйста выслушай меня, – сказал Стефан с грустью, восстанавливая голос. – Мы все натерпелись пополной. Пожалуйста позволь нам уйти. Возьми меня, а их отпусти они тебе не нужны. Я виноват, только я виноват… Я сделаю все, что ты хочешь, только отпусти их…
Глаза Катрин наполнялись слезами, а драгоценные камни в ее глазах становились более синими. Елена боялась дышать, чтобы не нарушить тишину, а Катрин спокойно перемещалась к Стефану. Но тогда лицо Катрин резко переменилось. Оно стало жестоким и холодным словно лед.
– Вы должны были думать об этом раньше! – сказала она. – Я, возможно, бы послушал вас тогда. Я сначала сожалела, что вы убили друг друга. Я убежала, без Гарден, назад к моему дому. Но тогда я не имела ничего, и я хотел есть, мне было холодно. Я, возможно, могла умереть от голода, если бы Клаус не нашел меня.
Елена помнила кое‑что, что Стефан рассказывал ей. Клаус был мужчина, который сделал Катрин вампиром, мужчина, которого считали злым.
– Клаус рассказал мне всю правду о мире… – сказала Катрин. – Он показал мне, мир с другой стороны. Вы должны быть сильнее всех, надо брать вещи, которые вы хотите. Вы должны думать только о себе. И я стала одна из самых сильных вампиров. Вы знаете, как я стала такой? – Она ответила на вопрос, даже не дожидаясь на него ответа. – Жизни. Так много жизней. Люди и вампиры, они – вся внутренняя часть меня. Я убила Клауса после столетия. Он был удивлен. Он не знал, насколько я стала сильна. Он не знал… Я была счастлива, забирая жизни других людей. Но тогда я вспомнила о вас, вы двое, и что вы сделали. Как вы оценили мой подарок. И я знала, что я должна была наказать вас. Я наконец выяснила, как сделать это. – Катрин помолчала, но вскоре продолжила. – Я помутила мысли в твоей голове, Стефана, также как и ты делал это с другими. Я вела тебя в это место. И затем я удостоверилась, что Дамон следовал за тобой. Елена была здесь. Я думаю, что она должна быть связана со мной; она напоминает меня. Я знала, что ты будешь чувствовать себя виновным. Но ты, как предполагалось, не влюбился в нее! – Обиженным чувствам Катрин уступила ярости. – Ты, как предполагалось, не забывал меня! Ты, как предполагалось, не давал ей мое кольцо!
– Катрин…
Катрин неслась. – О, ты сделал меня настолько сердитой. Я знаю, кого я ненавижу, и это – ты, Стефан. Поскольку я любила тебя больше всего. – Ее лицо становилось все более злое.
– Я не ненавижу Дамона, – сказала она. – Я могла бы даже позволить ему жить. – Ее глаза сузились, и затем расширились. – Слушай, Дамон, – сказала она тайно. – Ты не столь глуп, как Стефан. Ты можешь сделать все что угодно. Я видела вещи, которые ты сделал. – Она наклонилась вперед. – Я была одинока, с тех пор как Клаус умер. Ты можешь быть в моей компании. Все, что ты должен делать – это говорить, что ты любишь меня больше всего на свете. А после того, как убьем их, мы скроемся. Ты можешь даже убить девчонку, если ты хочешь. Я позволю тебе это сделать. Что ты думаешь?
О, господи, думала Елена. Она не могла слушать… Дамон смотрел в глаза Катрин. И причудливое развлечение вернулось в его выражении. „О, боже, нет!“ думала Елена. Пожалуйста…
Дамон медленно улыбнулся.

Глава 15

Елена наблюдала за Дамоном с немым страхом. Она знала ту тревожащую улыбку слишком хорошо. Но как раз когда она упала духом, в мыслях она смеялась над ней. Какое значение это имело? Она и Стефан собирались умереть так или иначе. Это только имело смысл для Дамона спасти себя. И было неправильно ожидать, что он пойдет против его природы.
Она наблюдала ту красивую, капризную улыбку с чувством горя от того, каков Дамон, возможно, был.
Кэтрин улыбнулась ему, очаровывая. „Мы будем настолько счастливы вместе. Как только они будут мертвы, я позволю тебе идти. Я не собиралась причинять тебе боль, действительно. Я только рассердилась.“ Она подняла тонкую руку и погладила его щеку. „Я сожалею.“
„Кэтрин,“ сказал он. Он все еще улыбался.
„Да.“ Она наклонялась ближе.
„Кэтрин…“
„Да, Дамон?“
„Иди к черту.“
Елена вздрогнула от того, что случилось потом, чувствуя сильное повышение Силы, злорадной, необузданной Силы. Она закричала видя изменение в Кэтрин. То прекрасное лицо крутило, видоизменяясь во что‑то, что не было ни человеком, ни животным. Красный свет сверкал в глазах Кэтрин, как только она упала на Дамона, ее клыки, вонзались в его горло.
Когти возникали из ее кончиков пальца, и она царапала уже истекающую кровью грудь Дамона ими, разрывая его кожу, в то время как кровь текла. Елена продолжала кричать, понимая смутно, что боль в ее руках была от борьбы с веревками, которые держали ее. Она услышала Стефана, кричащего, также, но сильнее всего было то, что она услышала оглушительный вопль внутреннего голоса Кэтрин.
Теперь Вы будете сожалеть! Теперь я заставлю вас жалеть! Я убью Вас! Я убью Вас! Я убью Вас! Я убью Вас! слова причиняли вред, как кинжалы врезались в ум Елены. Явная Сила этого поражала ее, била ее спину об железные пикеты. Но не было никакого способа убежать от этого. Это, казалось, отзывалось эхом от всего что было вокруг нее, стуча в ее черепе.
Убью Вас! Убью Вас! Убью Вас!
Елена упала в обморок.
Мередит, присела около Тети Джудит в подсобке, переместила ее вес, напрягаясь, чтобы распознать звуки за дверью. Собаки вошли в подвал; она не была уверена, как, но с кровавыми мордами у некоторых из них, она думала, что они прорвались через окна на уровне земли. Теперь они были вне подсобки, но Мередит не могла сказать то, что они делали. Там было слишком тихо.
Вдруг Маргарет, прижавшаяся к коленям Роберта, захныкала.
„Тишина,“ Роберт шептал быстро. „Это в порядке, любимая. Все будет хорошо.“
Мередит остановила свои напуганные, решительные глаза на голове Маргарет. Нам почти привязали Вас для Другой Силы, она думала. Но не было никакого времени, чтобы сожалеть об этом теперь.
„Где Елена? Елена сказала, что она будет следить за мной,“ сказала Маргарет, ее глаза, большие и торжественные. „Она сказала, что она будет заботиться обо мне.“ Тетя Джудит закрыла рукой ее рот.
„Она заботится о Вас,“ Мередит шептала. „Она только послала меня, чтобы сделать это, это – все. Это – правда,“ она добавила отчаянно, и видела, что взгляд Роберта тает в недоумение.
Снаружи, тишина сменилась царапанием и прогрызанием. Собаки грызли двери.
Роберт прижимал голову Маргарет ближе к его груди.
Бонни не знала, как долго они грызли. Часы, конечно. Это казалось вечностью. Собаки вошли через кухню и старые деревянные боковые двери. Пока, тем не менее, только приблизительно дюжина закончила нападение, неожиданно натолкнулись на баррикады перед тем как их открыть. И мужчины с оружием заботились о большинстве из тех.
Но мистер Смоллвуд и его друзья теперь держали пустые винтовки. И они истощили запас, чтобы стрелять.
Викки стала истеричной только что, крича и держа свою голову, как будто что‑то причиняло ей боль. Они искали способы помочь ей, когда она наконец упала в обморок.
Бонни подошла к Мэтту, который был наблюдающим за стрельбой через уничтоженную боковую дверь. Он не искал собак, она знала, но еще что – то что было еще намного дальше. То – что Вы не могли видеть отсюда.
„ты должен пойти, Мэтт,“ сказала она. „Больше ничего, что ты бы мог сделать.“ Он не отвечал и не оборачивался.
„Это уже почти рассвет,“ сказала она. „Возможно, когда он наступит, собаки уйдут.“ Но как раз когда она сказала это, она знала, что это не было верно.
Мэтт не отвечал. Она коснулась его плеча. „Стефан с ней. стефан там.“
Наконец, Мэтт дал некоторый ответ. Он кивал. „Стефан там,“ сказал он.
Коричневый цвет и рычание, другую форму напал из темноты.
Это было намного позже, когда Елена постепенно приходила в сознание. Она знала, потому что она могла видеть, не только горсткой свечей, которыми Кэтрин осветила но также и холодным серым полумраком, который просачивался вниз от входа в склеп.
Она могла видеть Дамона, также. Он лежал на полу, его оковы хлестали наряду с его одеждой. Было достаточно светло теперь, чтобы видеть полную степень его ран, и Елена задавалась вопросом, был ли он все еще жив. Он был достаточно неподвижен, чтобы быть мертвым.
Дамон? она думала. Только после того, как она сделала это, она поняла, что слово не было произнесено. Так или иначе, вопль Кэтрин закрыл цепь мыслей в ее уме, или возможно это пробудило ото сна. И кровь Мэта несомненно помогла, давая ей силы, чтобы наконец найти ее умственный голос.
Она повернула свою голову в другую сторону. Стефан?
Его лицо было измучено с болью, но он был в сознании. Слишком в сознании. Елене почти было жаль, что он не был столь же нечувствителен как Дамон к тому, что случилось с ними.
Елена, он возвратился.
Где она? Елена сказала, ее глаза, медленно осматривали комнату.
Stefan смотрел на вход в склеп. Она поднялась туда только что. Возможно, чтобы проверить работу собак.
Елена думала, что она достигла предела страха и ужаса, но это не было верно. Она не помнила других страхов.
Мне жаль, Елена. Лицо Стефана было заполнено тем, что не могли выразить никакие слова.
Это не твоя ошибка, Стефан. Ты не делал этого с ней. Она сама во всем виновата. Или – это должно было случиться с нею, из‑за того, кто она. Кто мы. Затем Елена вспомнила как она напала на Стефана в лесу, и что она чувствовала, когда она мчалась к мистеру Смоллвуду, планируя ее месть. Это, могло бы стать со мной, сказала она.
Нет! ты никогда бы не смогла стать такой.
Елена не отвечала. Если бы у нее была Сила сейчас, что она сделала бы с Кэтрин? Что она не сделала бы с ней? Но она знала, что Стефана сильно расстроят разговоры об этом.
Я думала, что Дамон собирался предать нас, сказала она.
Я сделал, также, сказал Стефан необычно. Он смотрел на своего брата со странным выражением.
Ты все еще ненавидишь его?
Пристальный взгляд Стефана переменился. Нет, – он сказал спокойно. Нет, я не презираю его больше.
Елена кивала. Это было важно, так или иначе. Затем она замерла, и вновь сильно заволновалась, что‑то темное входило в склеп. Стефан напрягался, также.
Она возвращается. Елена – Я люблю тебя, Стефан, Елена сказала безнадежно, поскольку туманная белая форма мчалась вниз.
Кэтрин приняла форму перед ними.
„Я не знаю то, что происходит,“ сказала она, выглядя раздражаемой. „Вы блокируете мой туннель.“ Она всматривалась позади Елены снова, к сломанной могиле и отверстию в стене. „Это – то, что я использую для своего перемещения,“ она продолжала, по‑видимому не видя тело Дамона у ее ног. „Он проходит ниже реки. Таким образом я не должна пересечь проточную воду, Вы видите. Вместо этого я пересекаюсь с этим.“ Она смотрела на них как будто ожидая их оценки шутки.
Конечно, – думала Елена. Как я, возможно, был настолько глупа? Дамон поехал с нами в автомобиле Алариха по реке. Он пересек проточную воду тогда, и вероятно не раз. Он, возможно, не был Другой Силой.
Было странно, как она могла думать даже при том, что она была столь напугана. Это было, как будто одна часть ее ума стояла, наблюдая с расстояния.
„Я собираюсь убить вас теперь,“ сказала Кэтрин. „Затем я собираюсь под рекой убить Ваших друзей. Я не думаю, что собаки сделали это уже. Но я позабочусь об этом.“
„Позволь Елене идти,“ сказал Стефан. Его голос был подавлен, но принужденно все равно.
„Я не решила, как сделать это,“ сказала Кэтрин, игнорируя его. „Я могла бы сжечь Вас. уже достаточно света для этого. И пожалуй я сделаю это.“ Она потянулась вниз к ее платью и отвела руку. „Один два три!“ она сказала, бросая два серебряных кольца и одно золотое на пол. Их камни сияли синие как глаза Кэтрин, синие как камень в ожерелье на шее Кэтрин.
Руки Елены крутили отчаянно, и она чувствовала гладкую поверхность ее безымянного пальца. Это было так. Она не верила бы, но она не чувствовала металлическое колечко на пальце. Оно было необходимо для ее жизни, для ее выживания. Без этого – „Без них Вы умрете,“ сказала Кэтрин, трогая кольца небрежно пальцем ноги. „Но я не знаю, является ли это достаточно медленным.“ Она шагала назад почти к далекой стене склепа, ее серебряное платье, мерцало в тусклом свете.
Именно тогда идея пришла к Елене.
Она могла двигать своими руками. Достаточно, чтобы чувствовать их, достаточно чтобы знать, что они не были оцепенелыми больше. Веревки были более свободными.
Но Кэтрин была сильна. Невероятно сильна. И быстрее чем Елена, также. Даже если бы Елена освободилась, то у нее было бы время только для одного быстрого действия.
Она вращала одно запястье, чувствуя свободу веревки.
„Есть другие возможности,“ сказала Кэтрин. „Я мог порезать Вас и наблюдать, что из вас выходит кровь. Мне нравится наблюдать.“
Скрежетая зубами, Елена проявила давление против веревки. Ее рука была согнута под мучительным углом, но она продолжала нажимать. Она чувствовала ожог веревки, уменьшающейся в стороне.
„Или крысы,“ говорила Кэтрин задумчиво. „Крысы могли быть забавой. Я мог сказать им, когда начать и когда остановиться.“
Работая с другой свободной рукой было намного легче. Елена попыталась не показывать того, что происходило позади ее спины. Ей хотелось бы позвать Стефана ее умом, но она не смела. Но только если бы был какой‑нибудь шанс, Кэтрин могла бы услышать.
Шагающая Кэтрин обратилась к Стефану. „Я думаю, что я начну с тебя,“ сказала она, приближаясь близко к его лицу. „Я хочу есть снова. И ты настолько мил, Стефан. Я забыла, каким сладким ты был.“
Был прямоугольник серого света на полу. Свет рассвета. Он проходил через вход склепа. Кэтрин уже отсутствовала в том свете. Но…
Кэтрин внезапно улыбнулась, ее синие сверкающие глаза. „Я знаю! Я выпью из тебя почти все и заставлю тебя наблюдать, в то время как я убиваю ее! Я оставлю тебе немного сил, чтобы ты мог видеть как она умирает. Разве это не хороший план?“ Она хлопала в ладоши и пританцовывала.
Только еще один шаг, думал Елена. Она видела, что Кэтрин приблизилась к прямоугольнику света. Только еще один шаг…
Кэтрин сделала шаг. „Вот именно, теперь!“ Она начала оборачиваться. „Какая польза –“
Теперь!
Дергая ее связанные руки из последних петель веревки, Елена срочно освободилась от нее. Это походило на порыв охотничьей кошки. Один отчаянный спринт, чтобы достигнуть добычи. Один шанс. Одна надежда.
Она ударила Кэтрин всем весом. силой отбросило их обоих в прямоугольник света. Она почувствовала удар головы Кэтрин об каменный пол.
И почувствовала жгучая боль, как будто ее собственное тело было погружено в яд. Это было чувствование себя подобно горящей засухе голода, только более сильного. В тысячу раз более сильный. Это было невыносимо.
„Елена!“ Стефан кричал, с умом и голосом.
Стефан, – она думала. Ниже ее увеличивающейся Силы она видела ошеломленные сосредоточенные глаза Кэтрин. Ее рот, искривленный с гневом, клыки. Они были такими длинными, они резали нижнюю губу. Тот искаженный рот открылся в завывании.
Неуклюжая рука Елены возилась в горле Кэтрин. Ее пальцы закрылись на прохладном металле синего ожерелья Кэтрин. Со всей ее силой она выворачивала и чувствовала, что цепь помогает ей в этом. Она попыталась сжать это, но ее пальцы чувствовали руку схватившую ее, которая царапает дико. Это происходило далеко в тени.
„Елена!“ Стефан звал снова тем ужасным голосом.
Она чувствовала, как будто ее тело было заполнено светом. Как будто она была прозрачна. Только, свет был болью. Ниже нее исковерканное лицо Кэтрин непосредственно изучало зимнее небо. Вместо завывания был вопль, который усилился.
Елена попыталась подняться, но у нее не было силы. Лицо Кэтрин раскалывалось, ломалось. Огонь появлялся в них. Крик усилился. Волосы Кэтрин были в огне, ее кожа чернела. Елена чувствовала огонь отовсюду.
Тогда она чувствовала, что кое‑что схватило ее, захватило ее плечи и дергало ее далеко. Прохлада теней походила на воду со льдом. Кое‑что поворачивало ее, успокаивая ее.
Она видела руки Стефана, красные, где они были выставлены солнцу и кровоточащие, где он освобождался от его веревок. Она видела его лицо, видел пораженный ужас и горе. Тогда все поплыло в глазах, и она ничего не видела.
Мередит и Роберт, натыкаясь на пропитанные кровью морды, которые толкают через отверстие в двери, сделали паузу в беспорядке. Зубы прекратили хватать и рваться. Одна морда дергалась и скользила. Продвигаясь боком, чтобы смотреть на других, Мередит видела, что глаза собаки были стеклянные и молочного цвета. Они не двигались. Она смотрела на Роберта, который стоял, задыхаясь.
От подвала не было никакого сильного шума. Все было тихо.
Но они не смели надеяться.
Сумасшедший вопль Викки остановился, как будто он был отрезан ножом. Собака, которая погрузила ее зубы в бедро Метта, отпрянула и появилась конвульсивная дрожь; тогда, челюсти освободили его. Задыхаясь, Бонни качалась, чтобы смотреть через потухающий огонь. Было достаточно света, чтобы видеть тела других собак, лежащих, где они упали снаружи.
Она и Метт опиралась на друг друга, оглядываясь в изумленнии.
наконец прекратил идти снег.
Медленно, Елена открыла свои глаза.
Все было очень ясно и спокойно.
Она была рада, что вопль был закончен. было плохо; она повреждена. Ничто не угрожает. Она чувствовала, как будто ее тело было заполнено светом снова, но на сей раз не было никакой боли. как будто она плавала, очень высоко и легко в воздухе. Она почти чувствовала, что у нее не было тела вообще.
Она улыбнулась.
Поворачивание ее головы не причиняло боли, и это увеличило свободное, плавающее чувство. Она видела, в полоске бледного света на полу, тлеющие остатки серебристого платья. Ложь Кэтрин пятьсот лет назад стала правдой.
Это было этим, тогда. От Елены отводят взгляд. Она не желала, чтобы не вредили теперь, и она не хотела напрасно тратить время на Кэтрин. Было очень много более важных вещей.
„Стефан,“ она сказала вздохнула, и улыбнулась. О, это было хорошо. Это должно быть то, как птица чувствовала.
„Я не хотела, чтобы все так обернулось,“ сказала она, жалобно. Его зеленые глаза были влажными. Они заполнились снова, но он улыбнулся.
„Я знаю,“ сказал он. „Я знаю, Елена.“
Он понял. Это было хорошо; это было важно. Было легко видеть вещи, которые были действительно важны теперь. И понимание Стефана означало больше для нее чем весь мир.
Ей казалось, что это было долго, так как она действительно смотрела на него. Так как это заняло время, чтобы оценить, насколько красивый он был, с его темными волосами и его глазами столь же зелеными как листья дуба. Но она видела это теперь, и она видела, что его душа блистала через те глаза. Это стоило того, она думала. Я не хотела умереть; я не хочу и теперь. Но я переделала бы все это снова, если бы я могла.
„Я люблю тебя,“ она шептала.
„Я люблю тебя,“ сказал он, сжимая сцепленные их руки.
Странная, томная легкость сжимала мягко. Она могла едва чувствовать, что Стефан держал ее.
Она думала бы, что она будет испугана. Но она не была, пока Стефан был там.
„Люди на танцах – они будут в порядке теперь, не так ли?“ она сказала.
„Они будут в порядке теперь,“ Стефан шептал. „ты спасла их.“
„Я не пойду, чтобы сказать до свидания Бонни и Мередит. Или Тете Джудит. ты должен сказать им, что я люблю их.“
„Я скажу им,“ сказал Стефан.
„Вы можете сказать им непосредственно,“ задыхался другой голос, хрипло. Дамон потянулся через пол позади Стефана. Его лицо было поцарапано, царапины кровоточили, но его темные глаза, смотрели на нее. „Используй свое желание, Елена. Попробуй. Ты имеешь силу –“
Она улыбалась ему, колеблясь. Она знала правду. То, что случилось, только заканчивало то, что было начато две недели назад. У нее было тринадцать дней, чтобы получить вещи прямо, покрыть причиненный ущерб с Меттом и сказать до свидания Маргарет. Чтобы сказать Стефану, она любила его. Но теперь настал этот период.
Однако, не было никакого смысла в причинении вреда Дамону. Она любила Дамона, также. „Я попробую,“ она обещала.
„Мы отведем тебя домой,“ сказал он.
„Но еще,“ сказала она ему мягко. „Давайте подождем только некоторое время.“
Кое‑ что случилось в бездонных черных глазах, и горящая искра вышла. Тогда она видела, что Дамон это знал, также.
„Я не боюсь,“ сказала она. „Хорошо – только немного.“ Сонливость началась, и она чувствовала себя очень удобно, но как будто она заснула. Вещи происходили далеко от нее.
Боль повысилась в ее груди. Она не очень боялась, но она сожалела. Было очень много вещей, которые она пропустит, очень много вещей, которые она хотела сделать.
„О,“ она сказала мягко. „Как забавно.“
Стены склепа, казалось, таяли. Они были серые скучные и было кое‑что как дверной проем, как дверь, которая открывалась в подземную комнату. Только это было дверным проемом с другим светом.
„Как красиво,“ она бормотала. „Стефан? Я так устала.“
„ты можешь отдохнуть теперь,“ он шептал.
„ты не отпустишь меня?“
„Нет.“
„Тогда я не буду бояться.“
Что‑ то сияло на лице Дамона. Она подошла к нему, коснулась этого, и убрала свои пальцы далеко в удивлении.
„Не грусти,“ сказала она ему, чувствуя прохладную влажность на ее кончиках пальца. Но острая боль беспокойства потревожила ее. Кто должен был понять Дамона теперь? Кто должен был подтулкнуть его, и попытаться увидеть то, что было действительно в нем? „Вы должны заботиться о друг друге,“ сказала она, понимая это. Немного силы возвратилось к ней, как свеча, вспыхивающая в ветре. „Стефан, ты обещаешь? Обещаешь заботиться о друг друге?“
„Я обещаю,“ сказал он. „О, Елена…“
Волны сонливости преодолевали ее. „Это хорошо,“ сказала она. „Это хорошо, Стефан.“
Дверной проем был ближе, таким образом близко она могла коснуться его теперь. Она задавалась вопросом, были ли ее родители где‑нибудь там.
„Пора домой,“ она шептала.
И затем темнота и тени исчезли, стало легко.
Стефан держал ее, в то время как ее глаза закрылись. И затем он только держал ее, слезы, он старался сам не упасть. Это была другая боль чем тогда, когда он вытащил ее из реки. Не было никакого гнева в этом, и никакой ненависти, только любвь, которая, казалось, пошла вперед и вперед навсегда.
Ничто не могло больше нанести вред.
Он смотрел на прямоугольник солнечного света, в шаге или двух от него. Елена вошла в свет. Она оставила его здесь одного.
Не долгое время, он думал.
Его кольцо было на полу. Он даже не глядел на него, пока он поднялся, затем посмотрел на полосу солнечного света, сияющего внизу.
Рука схватила его руку и задержала его.
Стефан изучал лицо своего брата.
Глаза Дамона были темными как полночь, и он держал кольцо Стефана. Поскольку Стефан наблюдал, неспособный переместиться, он одел кольцо на палец Стефана и отпустил его.
„Теперь,“ сказал он, опускаясь мучительно, „Вы можете пойти куда хотите.“ Он выбрал кольцо, которое Стефан дал Елене с пола и протянул его. „Это тоже твое. Возьми это. Возьмите это и идите“ Он отклонял свое лицо.
Стефан пристально глядел на золотой кружок в его руке в течение долгого времени.
Тогда его пальцы сомкнулись, и он оглядывался назад на Дамона. Глаза его брата были закрыты, его дыхание стало трудным. Он выглядел усталым от боли.
И Стефан дал обещание Елене.
„Пойдем,“ сказал он спокойно, убирая кольцо в его карман. „Давайте найдем место место, где ты можешь отдохнуть.“
Он обнял брата, чтобы помочь ему встать. И затем, на мгновение, он задержался.

Глава 16

16 Декабря, Понедельник.
Стефан дал мне этот дневник. Он отдал много вещей с его комнаты. Сначала я говорила, что не хочу его, потому что не знала, что с ним делать. Но сейчас у меня есть идея.
Люди уже начинают забывать. Им дали ошибочные подробности, к которым они добавили еще и свои домысли. Большинство которых для того, чтобы все объяснить. Почему на самом деле здесь не было ничего сверхъестественного, почему для всего есть разумное объяснение. Это просто глупо, но их не остановить, особенно взрослых.
Они хуже всего. Говорят, что собаки были больны на бешенство или что‑то еще. Ветеринары сошлись на том, что это новый вид бешенства, распространяемый летучими мышами. Мередит говорит, что это забавно. А я думаю, что это просто глупо.
С детьми немного лучше, особенно с теми, что были на танцах. Я думаю, что некоторым мы можем доверять, например Сью Карсон и Викки. Викки настолько изменилась за последние два дня, что аж не верится. Сейчас ей не так, как в последние два с половиной месяца, но она еще и не такая как раньше. Когда‑то она бала красивой и глупой девчонкой бегающей среди людей. Но я думаю, теперь с ней все в порядке.
Даже Керолайн не была сегодня такой скверной. Она никому этого не говорила, но мне сказала, что именно Елене принадлежит титул снежной королевы, который каким‑то образом был украден оглашением Сью. Хотя я думаю, что именно она его и украла. Но это было мило с ее стороны.
Елена выглядела такой спокойной. Не как восковая фигура, а скорее, так как будто она спала. Я знаю, что все так говорят, и это правда. Теперь это действительно, правда.
Но люди говорят про „ее невероятное спасение от утопления“ и что‑то вроде этого. Говорят, что она умерла от закупорки кровеносного сосуда, что совершенно смехотворно. Но это натолкнуло меня одну мысль.
Я собираюсь достать из кладовки ее другой дневник. И тогда я собираюсь попросить мисис Гримбси занести его в библиотеку, не при таких обстоятельствах, как у Хонории Фелл, но там люди смогут взять и прочитать его. Потому что, правда в нем. И это настоящая история. А я не хочу, чтобы кто‑то ее забыл.
Я думаю, дети вспомнят.
И полагаю, что опишу то, что случилось, пока люди вокруг отдыхали; Елена бы этого хотела. С тетей Джудит все в порядка, хотя она одна из тех, кто не верит в правду. Ей нужно разумное объяснение. Она с Робертом собирается пожениться на Рождество. Маргарет это пойдет на пользу.
У Маргарет была хорошая мысль. Она сказала мне, что хочет когда‑то пойти к маме, папе и Елене, но не сейчас, потому что есть еще много дел, которые нужно сделать здесь. Я не знаю, что пробудило в ее сердце эту мысль.
Для четырех‑летней девочки она очень умная.
С Аларихом и Мередит конечно тоже все в порядке. Когда они увидели друг друга тем ужасным утром, после того как все затихло, и мы поднялись, они практически падали на руки друг другу. Я думаю, между ними что‑то есть. Мередит сказала, что будет обговаривать это, когда ей будет восемнадцать и она окончит школу.
Тупик, просто тупик. У всех есть парни. Я думаю попробовать один бабушкин ритуал, чтобы узнать выйду ли я замуж вообще. Тут нет никого, за кого я хотела бы выйти замуж.
Ну может Мэтт. Мэтт симпатичный. Но сейчас у него на уме только одна девушка. И я не знаю, изменится ли это когда‑либо.
Он вмазал Тайлеру в нос сегодня после службы, потому, что тот сказал про нее что‑то плохое. Единственный человек, который никогда не изменится это Тайлер. Он всегда будет придурком, как сейчас.
Но Мэтт здоров, хоть и глаза у него ужасно синие. И его уволили с работы.
Стефан не мог ударить Тайлера потому, что его там не было. В городе еще много людей, которые думают, что он убил Елену. Потому, что кроме них там больше никого не было. Повсюду был разбросан пепел Катрины, когда спасатели залезли в гробницу. Стефан говорит, что она была такой старой, что загорелась. Он сказал что понял: Катрина не сгорела, та молодая вампирша не превратилась в пепел. Она просто умерла, как Елена. Только старые превращаются в пепел.
Некоторые люди, особенно мистер Смолвуд и его друзья, возможно, осуждали бы Дамона, если бы тот появился. Но они не могут. Потому что его не было, когда они попали в гробницу, Стефан помог ему выбраться. И он не сказал где он, но я думаю, он был где‑то в лесу. Вампиры, наверное, быстро исцеляются, потому что когда я сегодня встретила Стефана, он сказал, что тот покинул церковь Феллов. Он не был этому рад; Я думаю, Дамон ему не сказал. Сейчас стоит вопрос: Что делает Дамон? Кусает невинных девчонок? Или он изменился? Держу пари, что одно из двух. Дамон странный парень.
Но замечательный. Определенно замечательный.
Стефан не знает, какой из двух вариантов. Но я подозреваю, что Дамон удивится, если он за ним следит. Очевидно, он дал Елене обещание, приглядывать за ним. А к обещаниям Стефан относится серьезно, очень серьезно.
Я желаю ему удачи. Он будет делать то, что хотела бы Елена, и это делает его счастливым. Настолько счастливым, насколько он может быть таковым без нее. Он носит ее кольцо на цепочке, которая у него на шее.
Если вы думаете, что все это не серьезно или то, что меня не интересует Елена, это только показывает, насколько вы ошибаетесь. Я думаю, что кто‑то говорит обо мне такое. Мы с Мередит плакали всю субботу и пол воскресения. Я так злилась, я хотела рвать и ломать все подряд. Я все продолжала думать, почему Елена? Почему? Когда было так много людей, которые могли умереть той ночью. Из целого города она была единственной.
Конечно, она сделала это чтобы спасти остальных, но почему она должна была попрощаться с жизнью, чтобы сделать это? Это не честно.
О, я опять начала плакать. Это всегда случается, когда думаешь, что жизнь не честная штука. И я не могу объяснить почему. Я бы пошла стучать по гробу Хонории Фелл если бы та могла объяснить, но она не будет со мной разговаривать. И я не думаю, что это может сделать еще кто‑то.
Я любила Елену. И я буду страшно по ней скучать. Вся школа будет. Это так будто угаснул свет. Роберт сказал, что на латине ее имя означает, „свет“.
Это всегда будет частью меня, куда бы не ушел свет.
Я надеюсь, что буду способна сказать ей „прощай“. Стефан говорит, что она посылает мне свою любовь. Я попробую подумать о том, как хранить свет в себе.
Я лучше буду заканчивать писать. Стефан уезжает, Мэтт, Мередит, Аларих и я собираемся с ним попрощаться. Я не хотела писать это сюда; Я не хотела оставлять дневник себе на память. Но я хочу, чтобы люди узнали правду о Елене. Она не была святой. Она не была всегда хорошей, доброй и честной. Но она била сильной, любящей и преданной по отношению к своим друзьям, и в конце она сделала самую бескорыстную вещь, которую только могла. Мередит говорит: это значит, что свет в ней победил тьму. Я хочу, чтобы люди знали это и всегда помнили.
Я всегда буду помнить.
Бонни Маккалог.

12.16.1991
КОНЕЦ. 
This file was created
with BookDesigner program
bookdesigner@the‑ebook.org
27.07.2009